сил страны, отсталость России далеко не была ликвидирована. Недостаточное развитие городов и промышленности, огромное численное преобладание мелких производителей-крестьян, исключительно низкий уровень крестьянского хозяйства, нищета основных масс народа, многочисленность и разнообразие прямых пережитков крепостничества, страшный гнет полукрепостнического государства – вот что было характерно для пореформенной России. Все это питало народничество.
На отсталость России, как на источник длительного господства народнических теорий в русском революционном движении, справедливо указывали основоположники марксизма. В 1895 г. Энгельс писал Плеханову: «В такой стране, как ваша, где современная крупная промышленность привита к первобытной крестьянской общине и где одновременно представлены все промежуточные стадии цивилизации, в стране, к тому же окруженной более или менее прочной интеллектуальной китайской стеной, возведенной деспотизмом, не приходится удивляться возникновению самых невероятных и причудливых сочетаний идей» [792]. Ленин всегда подчеркивал, что источником народничества является «преобладание класса мелких производителей в пореформенной капиталистической России», что именно «отсталость России естественно объясняет большую прочность в нашей стране различных отсталых учений социализма» [793].
Демократия и социализм в России (речь идет о мелкобуржуазном утопическом социализме) были смешаны воедино в «утопической идеологии и в интеллигентской борьбе народовольцев и революционных народников…» [794] Учения народничества содержали одновременно антикрепостнические и антикапиталистические черты. Народничество поставило вопрос о капитализме в России, но не сумело его правильно разрешить. Народническая критика капитализма исходила из позиций не пролетариата, а мелкого производителя, превращаемого капитализмом в товаропроизводителя. В «крестьянском социализме» народников, как отмечал В.И. Ленин, не было «ни грана», «ни капли» настоящего, научного, рабочего социализма. Победа революции, о которой мечтали и за которую боролись народники, не могла бы привести к устранению капитализма; она, ниспровергая монархию, передала бы землю в руки крестьян. Но это не привело бы к уничтожению в России капиталистического способа производства, а, напротив, дало бы более широкую базу для развития последнего.
Революционные марксисты, появившиеся в России в 80-х годах, последовательно вскрывали несостоятельность социалистических утопий народничества. Ленин в труде «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?» подчеркивал, что народнические «мелкобуржуазные теории являются БЕЗУСЛОВНО реакционными, ПОСКОЛЬКУ они выступают в качестве социалистических теорий» [795]. Оценивая таким образом народнический «социализм», Ленин вместе с тем решительно предостерегал против отрицания за революционным народничеством положительного исторического содержания («экономисты» и меньшевики особенно грешили этим).
«Русские социал-демократы, – указывал В.И. Ленин, – всегда признавали необходимость выделить из доктрины и направления народничества его революционную сторону и воспринять ее» [796]. Часто возвращаясь к оценке народничества (обычно в связи с освещением вопросов, связанных с крестьянством и крестьянским движением), В.И. Ленин разъяснял, в чем он видит революционную сторону народничества. «Ясно, – писал В.И. Ленин в 1912 г., – что марксисты должны заботливо выделять из шелухи народнических утопий здоровое и ценное ядро искреннего, решительного, боевого демократизма крестьянских масс» [797]. Ленин обличал ошибку некоторых марксистов, которые, критикуя «теорию народников, просматривают ее исторически-реальное и исторически-правомерное содержание в борьбе с крепостничеством», которые «забывают, что эти теории выражают передовой, революционный мелкобуржуазный демократизм, что эти теории служат знаменем самой решительной борьбы против старой, крепостнической России» [798].
Через все многочисленные высказывания Ленина о народничестве красной нитью проходит положение о том, что в крестьянском демократизме состоит «единственное реальное содержание и общественное значение народничества» [799]. Этим положением определяется ленинская оценка социальной сущности народничества. Имея в виду народничество в целом – на разных стадиях его эволюции, – Ленин оценивал народнические фразы о социализме, об уравнительности и пр. как простую словесность, облекающую «реальный факт стремления крестьян к полному равенству в политике и к полному уничтожению крепостнического землевладения» [800].
Вопрос о народничестве русский революционный марксизм теснейшим образом связывал с проблемой борьбы двух путей капиталистического развития России: «Одного пути, приспособляющего новую, капиталистическую Россию к старой, подчиняющего первую второй, замедляющего ход развития, – и другого пути, заменяющего старое новым, устраняющего полностью отжившие помехи новому, ускоряющего ход развития» [801]. В программах либералов, с одной стороны, и народников (объективно выражавших тенденцию крестьянского демократизма) – с другой, Ленин видел выражение развития обоих путей. Условно обозначая демократический путь буржуазного развития как американский – в отличие от прусского – В.И. Ленин писал: «Воюя с народничеством, как с неверной доктриной социализма, меньшевики доктринерски просмотрели, прозевали исторически реальное и прогрессивное историческое содержание народничества, как теории массовой мелкобуржуазной борьбы капитализма демократического против капитализма либерально-помещичьего, капитализма „американского“ против капитализма „прусского“» [802].
* * *
В работе «От какого наследства мы отказываемся?» В.И. Ленин отмечал, что «зародыши, зачатки народничества были, конечно, не только в 60-х годах, но и в 40-х и даже еще раньше» [803]. Впоследствии, в статье «О народничестве», Ленин указывал, что народничество «очень старо», что его «родоначальниками считают Герцена и Чернышевского» [804]. Говоря о связи с народничеством как Герцена, так и Чернышевского [805], Ленин, несомненно, имел в виду народничество в широком значении слова, совпадающем с известным ленинским понятием «старого русского крестьянского социализма», признававшего «мужика» «человеком будущего в России», вполне допускавшего возможность для России некапиталистического пути развития, верившего в особую роль русской крестьянской общины. В этом смысле бесспорно существовала самая прямая преемственность между выдающимися русскими революционными мыслителями 50 – 60-х годов и революционерами 70-х годов, лучшие представители которых вместе с тем, подобно боевым демократам-шестидесятникам, искали решения общественных задач на путях подготовки крестьянской революции. Идейная связь двух поколений демократов опиралась на общую социальную основу утопического социализма 60-х и 70-х годов как социализма крестьянского, отражавшего нужды и чаяния угнетенной, но рвавшейся к полной свободе деревенской трудящейся массы.
Одновременно В.И. Ленин отчетливо разграничивал различные стадии в общественном движении и в развитии общественной мысли разночинского периода, выделяя этап революционно-демократического просветительства (конечно, заключавшего в себе, как видно из сказанного выше, идейные моменты определенно выраженного народнического характера), этап революционного народничества 70-х годов, наконец – этап народничества, вырождающегося и выродившегося, народничества либерально-мещанского, деятельность которого по времени уже совпадает с назреванием и началом третьего, пролетарского периода русского освободительного движения [806].
Четко отделяя революционное народничество 70-х и начала 80-х годов от легального, либерального народничества конца века, отразившего процесс разложения крестьянства и объективно выражавшего преимущественно интересы зажиточной, кулацкой верхушки деревни, оценивая революционное народничество неизмеримо выше легального, В.И. Ленин настойчиво разъяснял ошибочность теоретических основ народнического учения в целом. В частности,
