Из Москвы в Англию была направлена «грамота опасная Арнолу дохтуру, да брату его Якову фрязом». (См. Описи царского архива, стр. 41). В мае 1568 г. Лензей прибыл в Москву. Царь щедро наградил его и принял в опричнину. (См. И. Г а м е л ь. Англичане в России в XVI—XVII столетиях. СПб., 1865. Приложение к т. VIII «Записок Академии наук», стр. 77—78).
Член опричного руководства кн. А. Вяземский скрывался в доме Лензея в дни опалы, после разгрома Новгорода. (См. А; Шлихтинг. Новое известие, стр. 33).
См. А. Шлихтинг. Новое известие, стр. 59—62. Переводчик и редактор русского издания «Записок» Шлихтинга А. И. Малеин при датировке источника , указал на следующие факты: осада Ревеля (21.08.1570—16.03.1571 гг.) и голод в России (вторая половина 1570 г.). «Дата составления записки, — пишет Малеин, — видна из конца ее, где говорится «совсем еще недавно в июле» (1570 г.). (См. А. Малеин. Введение.—А. Шлихтинг. Новое известие, стр. 13). Можно указать и на другие факты, имеющие существенное значение для датировки Записки. Первой новостью, которую сообщил Шлихтинг, было то, что царь со своим двором выступил на Оку против татар. По разрядам, это произошло между 16 и 22 сентября 1570 года. (См. Разряды, л. 361 об.). Далее Шлихтинг пишет, что русские послы в Литву князья Мещерский и И. Канбаров «уже снаряжаются в путь, но так как во многих московских городах мор, то они еще не. успели собраться». Согласно посольским книгам, сборы послов завершились в декабре 1570 г. Шестого числа были подписаны «верющие грамоты», а 10 января 1571 г. послы выехали в Литву. (См. Сб. РИО, т. 71, СПб., 1892, стр. 763—764). Шлихтинг бежал из России не ранее сентября и не позднее ноября 1570 г. Подтверждением тому является письмо аббата Цира из Варшавы от 28 ноября 1570 г., в котором сообщалось, что из Москвы вернулся Шлихтинг, бывший там в плену семь лет. (См. В. Новодворский. Борьба за Ливонию между Москвой и Речью Посполитой. 1570—1582 гг. СПб., 1904, стр. 5).
25 февраля 1571 г. русские послы прибыли в Литву. Около февраля — марта Шлихтинг и составил краткую записку «Новости из Московии». В начале Записки он сообщал о задержке русских послов, не зная об их приезде, однако же в середине Записки он пишет о возможном освобождении пленных литовцев теперь, пока русские великие послы находятся у вашего королевского величества. (См. А. Шлихтинг. Новое известие, стр. 59, 61). Очевидно, Шлихтинг закончил свою Записку вскоре после 25 февраля 1571 г.
«Новости» распадаются на разделы, не связанные между собой: «О трехлетнем мире», «О после» и т. д.
См. Е. Ф. Шмурло. Россия и Италия, т. II, вып. 2, СПб., 1913. стр. 251—252, 227—230.
P. Pierling. Papes et Tsars (1547—1597). Paris, 1890, p. 104.
И. И. Полосин. Западная Европа и Московия в XVI веке.— В кн. Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. Л., 1925, стр. 42—52.
См. В. Любич-Ро ма н о в и ч. Сказания иностранцев о России в XVI и XVII столетиях. СПб., 1843, стр. 24.
Барберини впервые упомянул о предполагаемой поездке на Русь, будучи в Амстердаме 10 июня 1564 г. Спустя 10 дней он заполучил рекомендательные письма к царю от английской королевы и вслед за тем. немедленно отплыл в далекую Московию. (См. И. Г а м е л ь. Англичане в России, стр. 72—73).
Барберини получил у царя аудиенцию одновременно с посланником от гроссмейстера Франконского, который, как можно установить, Прибыл на Русь в сентябре 1564 г. (См. В. Любич-Романович. Указ. соч., стр. 24; ПСРЛ, т. XIII, стр. 386).
См. В. Любич-Романович. Указ. соч., стр. 15.
25 декабря 1564 г. Барберини прибыл в Нарву, а летом следующего года вернулся в Антверпен. Находясь там, он и составил свое Послание относительно московских дел, адресованное родственникам в Италию. (См. там же, стр. 38; И. Гамель. Англичане в России, стр. 73).
Дата, выставленная издателем в конце Послания (июнь 1568 г.), по-видимому, ошибочна. Из текста письма следует, что оно было написано через два месяца после возвращения автора из Москвы в Амстердам, т. е. в июне 1565 г.
См. О. А. Яковлева. Пискаревский летописец. — Материалы по истории СССР (XV—XVII вв.), т. II, Изд. АН СССР, М., 1955, стр. 13—14.
О. А. Яковлева. Пискаревский летописец. — Материалы по истории СССР (XV—XVII вв.), т. II, Изд. АН СССР, М., 1955, стр. 13.
М. Н. Тихомиров. Пискаревский летописец как исторический источник о событиях XVI — начала XVII в.—. «История СССР», № 3, 1957, стр. 113.
М. Н. Тихомиров. Пискаревский летописец как исторический источник о событиях XVI — начала XVII в., стр. 113, 116, 118.
Пискаревский летописец, стр. 78.
Разряды, л. 349 об; Послание Таубе и Крузе, стр. 45—47.
Послание Таубе и Крузе, стр. 47.
Курбский. История. — РИБ, т. XXXI, стр. 286.
См. Р. Г. Скрынников. Синодик опальных царя Ивана Грозного как исторический источник. — В сб. «Вопросы истории России в XVI—XVIII вв.». Уч. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцена, т. 278, Л., 1965 стр. 74.
См. М. Н. Тихомиров. Малоизвестные летописные памятники XVI в. — «Исторические записки», т. 10, стр. 92.
В 1570 г. в Москве было казнено 120—130 человек (по синодику) 116 человек (по Шлихтингу), 130 человек (по Штадену) См. Р. Г. С к р ы н н и к о в. Синодик опальных, стр. 33.
Пискаревский летописец, стр. 78.
См. М. Н. Т и х о м и р о в. Пискаревский летописец, стр. 117.
См. Р. Г. Скрынников. Синодик опальных, стр. 85.
Пискаревский летописец, стр. 81.
См. Р. Г. Скрынников. Синодик опальных, стр. 61.
О. А. Яковлева. Пискаревский летописец, стр. 13.
Английский посол Д. Горсей писал, что русские летописи содержались в тайне главным советником страны и главой думы кн. И. Ф. Мстиславским. (См. Д. Горсей. Записки о Московии XVI в. СПб., 1909, стр. 20).
О. А. Я к о в л е в а. Пискаревский летописец, стр. 14; М. Н. Тихомиров. Пискаревский летописец, стр. 118—121.
Пискаревский летописец, стр. 75—76.
М. Н. Тихомиров. Пискаревский летописец, стр. 118.
По своему положению и связям Оболенские мало чем отличались от Ростово-Суздальских князей. Измельчавшие потомки Чернигово-Северских князей, они давно утратили свои уделы и перешли на службу к московским государям. Помимо Оболенских, только князья Мосальские проходили службу при дворе по особым княжеским спискам, но по своему влиянию они далеко уступали названным княжеским фамилиям.
В опубликованной Дворовой тетради Стародубские князья ошибочно включены в ярославский список, озаглавленный «Из Ярославля же помещики». Собственный заголовок списка «Стародуб», за которым следуют имена князей Пожарских, Гундоровых и Ковровых, неверно отнесен к имени ярославского помещика И. Дашкова: «...князь Иван. Стародуб. Умре». (См. Тысячная книга 1550 г., Дворовая тетрадь пятидесятых годов XVI века. Подготовил к печати А. А. Зимин. Изд. АН СССР. М.—Л. 1950, стр. 123). Стародубский княжеский список более точно передан в музейном списке Дворовой тетради 7060 г. (См. ГИМ, Музейное собр., № 3417, л. 48 об)
Таблица составлена на основании Тысячной книги 1550 г. и Дворовой тетради 1552 г. с учетом данных, приведенных в статье Н. Е. Носова. (См. Н. Е. Носов. Боярская книга 1556 г.—вопросы экономики и классовых отношений в Русском государстве XII—XVII вв. Изд. АН СССР, М.—Л., 1960, стр. 215). Отметим, что сведения Дворовой тетради о назначениях в Боярскую думу отличаются неполнотой.
Старшие потомки владимирской великокняжеской династии писались в родословцах князьями Суздальскими и Новгородскими. Некоторые из них. сидели служилыми князьями в Новгороде еще в XIV—XV вв. Последним служилым князем независимого Новгорода был В. В. Гребенка Шуйский, неудачно руководивший военными действиями против московских воевод. (См. Родословная книга князей и дворян Российских, ч. I, М., 1787, стр. 67—69, 71; ПСРЛ, т. XXV, стр. 290, 318—319). Князья Шуйские дважды использовали ослабление монархии для захвата власти: впервые в годы боярского правления в конце 30-х гг. и вторично в период смуты в начале XVII в., когда князь В. И. Шуйский занял московский престол. Но в длительном соперничестве между княжеской знатью и старомосковскими боярами победили последние. На смену царю Шуйскому пришла династия бояр Романовых-Захарьиных.
