188
Ibid. S. 14.
Ibid. S. 21.
Walter C. The Warrior Saints in Byzantine Art and Tradition. Aldershot, 2003.
Maisuradze G. Op. cit. S. 97.
Об аналогии с политической теологией крестоносцев см.: Тварадзе А. Указ. соч. С. 43.
Belting H. Bild und Kult, Eine Geschichte des Bildes vor dem Zeitalter der Kunst. Mьnchen, 2000. S. 124.
Об использовании христианских символов в военных целях в Грузии см.: Тварадзе А. Указ. соч.
Rapp St. H., jr . Op. cit. P. 207–213.
Ibid. P. 214.
Тварадзе А. Указ. соч. С. 32.
Obolensky D. Op. cit. P. 308–313.
Орбелиани С.-С. Словарь грузинского языка. Тбилиси, 1966. Кн. I. С. 218, 490 (на груз. яз.).
В данном контексте особенно важно изображение смерти монарха: смерть Давида 24 (8) января 1125 г. летописец интерпретирует как Божью милость после завершения всех задуманных дел: «Так же во время благоприятное и подобающее призвал Бог возлюбившего Его и вечно желавшего навечно царствовать у Него. <…> Ибо во время зимнее, при мире и покое всего царства, не во внешней оконечности, но посреди своих царств, в местах, им же самим наперед учиненных для упокоения и успения, как бы дремой некой благообразной уснул с отцами своими. И самого по себе этого довольно для извествования усвоенности его Богу» (ЦМД: 300). Также и царица Тамара «провела дни свои в радости» и «в двадцать три года (правления) сумела заключить доблестное царствование во всех его проявлениях», оставив после себя наследников «прекрасных, желанных, каких все хотят иметь, достойных восхваления, имеющих царственный облик, разумом исполненных, украшенных мудростью и преисполненных всеми доблестями» (ЦМТ:53). В грузинской политической теологии Бог призывает к себе монарха после завершения всех задуманных дел (реализации программы государственности). Само же царство, оставленное наследникам, изображается как царство мира, справедливости и закона.
ЦКМ и ЦВГ однозначно ориентированы на Византию. ЦКМ говорит о (политической) легитимации грузинского христианства Восточно-римской империей: царь Мириан, принявший христианство, посылает послов императору Константину, тот, в свою очередь, присылает в Картли часть Животворящего Креста, священников и каменщиков для возведения церквей. Таким образом, летопись реагирует на политическую переориентацию Картли с Ирана на Византию. В ЦВГ священник Петр называет поход Вахтанга совместно с персами на Византию войной против «детей Божьих», а греки «суть племя Господне по обету», сам же Вахтанг перед смертью завещает «не забывать любви к грекам» (ЦВГ: 95). Зависимость грузинских княжеств от Византии выражается также в византийском придворном титуле куропалата (позже также севаста и кесаря), которые грузинские «эрисмтавары» (правители Картли с VI в. по 888 г.), а затем цари носили начиная от VI в. до конца XI в. «Летопись Картли», повествующая о взятии Тбилиси императором Ираклием (610–641) в 627 г. и его победе над эрисмтаваром Степанозом, объясняет поражение Степаноза его связью с персами. В некоторых грузинских летописях присутствует латентный антивизантинизм, хотя и в этих случаях средневековые историки сталкиваются со сложностью легитимации.
Maisuradze G. Op. cit. S. 97.
Монеты являются своеобразными индикаторами, позволяющими реконструировать политическую легитимацию эпохи. Именно в монетах находит выражение концепция легитимации византийского императора в качестве «наместника Христа» на земле. Начиная с Юстиниана II (685–695; 705–711), портрет императора на аверсе заменяется изображением Христа, уступая высший суверенитет небесному царю, а легенда victoria augustorum заменяется на rex regnatum . (Restle M. Kunst und byzantinische Mьnzprдgung von Justinian I. vis zum Bilderstreit. Athen, 1964. S. 12; цит. по: Belting H. Op. cit. S. 157). По Брекенриджу, «император, ответственный перед своим Хозяином, предстает перед людьми одновременно как божественный помазанник на земле и как апостол истинной веры, собственно православия» (Breckenridge J. D. The Numismatic Iconography of Justinian. N.Y., 1959. P. 19. Цит. по: Belting H. Op. cit. S. 157). Согласно ряду ученых, монета с изображением Христа на аверсе играет пропагандистскую роль и является определенной реакцией на арабские монеты, которые называют халифа Абул Аль Малика «наместником Аллаха» и «властителем православных» (Ibid. S. 158).
Капанадзе Д. Грузинская нумизматика. Тбилиси, 1969. С. 66 (на груз. языке).
Реконструкция Капанадзе. Там же. С. 70.
Bennema C. The Sword of the Messiah and the Concept of Liberation in the Fourth Gospel // Biblica. 2005. Vol. 86. P. 35–58.
Джавахишвили И. История грузинского права // Джавахишвили И. Сочинения. Тбилиси, 1984. Т. VII. С. 153 (на груз. яз.).
Капанадзе Д. Указ. соч. С. 72.
Там же. С. 105. Перевод Пахомова несколько неточен, слово «швенеба» переводится скорее как «украшение», а не как «величие».
Там же. С. 105. Перевод Пахомова несколько неточен, слово «швенеба» переводится скорее как «украшение», а не как «величие».
Obolensky D. Op. cit. P. 105.
Орбелиани С.-С. Указ. соч. С. 53.
Подробнее об имперской идее в идеологиях библейского израильского царства см.: Assmann J. Herrschaft und Heil. Politische Theologie in Дgypten, Israel und Europa. Mьnchen, 2000, особенно С. 46 и следующие.
См.: Treitinger O. Die Ostrцmische Kaiser— und Reichsidee nach ihrer Gestaltung im hцfischen Zeremoniell. Darmstadt, 1969; Dvornik F. Early Christian and Byzantine Political Philosophy. Washington, DC, 1966; Das Byzantinische Herrscherbild / Ed. by H. Hunger. Darmstadt, 1975.
Энтони Смит напрямую связывает идею британской имперскости с библейской парадигмой избранного народа, хотя и не приводит солидного подтверждения своему тезису: Smyth A. D. Chosen Peoples. Oxford, UK, 2003. P. 48; Sugirharajah R. S. The Bible and Empire: Postcolonial Exlorations. Cambridge, 2005. P. 60–98. Убедительное доказательство этого тезиса стало бы единственным в своем роде примером легитимации имперской идеи с помощью идеи избранности народа, так как универсализм империи имплицитно противоречит национальному принципу. В любом случае для решения этой проблемы требуется сравнительное исследование политических теологий и моделей империи.
Rowland D. B. Moscow — The Third Rome or the New Israel // Russian Review. 1996. Vol. 55. № 4. P. 591–614; Bushkovitch P. The Formation of a National Conciousness in Early Modern Russia // Harvard Ukraininan Studies. 1986. Vol. X. № 3–4. P. 355–376.
К сожалению, в рамках данной статьи не представляется возможным широко раскрыть тему смены исторической и легитимационной парадигмы в творчестве шестидесятников. Данной теме за последние несколько лет посвящен ряд исследований: Грузия на грани тысячелетий / Под ред. Зураба Кикнадзе. Тбилиси, 2003 (на груз. языке); Илья Чавчавадзе — 170. Юбилейный сборник / Под ред. Ирмы Ратиани. Тбилиси, 2007 (на груз. языке); Гаганидзе М. Илья Чавчавадзе / Неопубликованная рукопись.
Этот тезис, к сожалению, не подкреплен специальным исследованием о роли грузинских православных деятелей после утраты независимости. К примеру, до сих пор не существует анализа проповедей грузинских епископов и священников на протяжении XIX в. Подобное исследование могло бы восполнить пробелы в нашем знании о национальном дискурсе.
Чавчавадзе И. Статьи о литературе и искусстве. Избранные сочинения. В 5 т. Т. III. С. 183.
Cм.: Андроникашвили З. Рождение отечества из духа литературы // Илья Чавчавадзе: Юбилейный сборник. Тбилиси, 2007. С. 157–173 (на груз. языке); Майсурадзе Г. «Отечество» и «Мать Грузия»: Секулярная символика в поэтических произведениях Ильи Чавчавадзе // Там же. C. 174–188.
Чавчавадзе И . Собрание сочинений. Тбилиси, 1929. Т. VIII. С. 348–349 (на груз. яз.).
Там же. С. 350. Эта тенденция «национализации» церкви была продолжена уже в XX в. грузинской православной церковью. Ее кульминацией стали канонизация Ильи Чавчавадзе в 1987 г. и концепция «небесной Грузии» каталикоса-патриарха Грузии Ильи II. Эта тенденция частично рассмотрена в работе: Андроникашвили З., Майсурадзе Г. Секуляризация и ее судьба в Грузии // Секуляризация Тбилиси / Под ред. Гига Зедания. Тбилиси, 2008. Исследования в этом направлении продолжаются, в том числе и автором настоящей статьи.
