рюмку за другой, кто-то бренчит на гитаре, гриф которой перевязан красным шелковым бантом, кто-то обещает кого-то выпороть за вторую двойку по арифметике и даже хватается за ремень, кто-то молится, кто-то плачет в подушку и мечтает улететь из Порхова хоть на Луну… Никого из них уже нет. От большинства остались только эти скупые цифры, собранные губернскими статистиками, да, может быть, несколько крестов на кладбище.
Занимались горожане большей частью хлебопашеством и мелочной торговлей. Хлебопашцев, правда, немного – всего 14%. Имелись и ремесленники – сорок два извозчика, четыре часовщика, два ювелира, один трубочист, три переплетчика, семь кузнецов, гончар, бондарь, семь булочников, два колбасника, одиннадцать портных, пять сапожников, две модистки, пять башмачников, четыре шапочника, два слесаря, шесть столяров и ни одного парикмахера. Жили тихо – за год всего одно убийство, между тем как в уезде за тот же год шестнадцать. Самоубийств и вовсе не было. Вот только два человека умерло от пьянства. При том, что в уезде от него же отдали богу душу шестнадцать человек.
Промышленность в Порхове… самая обыкновенная уездная промышленность конца позапрошлого века – кожевенный завод с десятком рабочих, пивоваренный с пятью рабочими, три мукомольных с пятью рабочими на всех трех, свечной с одним рабочим, таких же масштабов гончарный, два синильных. Рабочих везде раз-два и обчелся. Продукции эти заводы производили в год… кот наплакал: свечной завод на 482 рубля, три мукомольных на 1305 рублей, гончарный и вовсе на 100 рублей, пивоваренный на 6120 рублей, а кожевенный, на котором работало десять человек, вырабатывал кож на 8000 рублей.
Только на трех льняных заводах работало полсотни человек. Правда, основные мощности по переработке льна были расположены в уезде. Вот тут Порховскому уезду есть чем удивить, если не поразить воображение. В тот год в уезде было произведено почти полмиллиона пудов льняного волокна на 1 600 000 рублей серебром. Это не только первое место в губернии, но больше, чем производство льна за тот же период в Великобритании, Швеции, Дании и Греции вместе взятых.
В 1897 году через Порхов проходит железная дорога, соединившая станцию Дно, расположенную в Порховском уезде, и Псков. В этом же году построено здание вокзала и проложен до него из центра города бульвар.
Добавим еще несколько штрихов к портрету Порхова конца XIX века. Всех торговых заведений в Порхове к концу века было 261. Из них трактиров 41, а все остальное разного рода лавки, суммарный торговый оборот которых составлял более миллиона рублей. Прибавим сюда типографию, литографию, две библиотеки, книжную лавку, аптеку, две нотариальные конторы, земскую больницу на полсотни коек, четыре похоронные кассы с ежегодным оборотом в 20 000 рублей, ссудно-сберегательное товарищество, Вольное пожарное общество, в котором состояло 122 члена, общественную богадельню Жукова с пятьюдесятью призреваемыми, при ней бесплатную столовую для бедных, приют с семнадцатью детьми, общественный банк с капиталом в почти 50 000 рублей и… Нет, не все. К концу века в Порхове лавинообразно размножились сапожники и портные – первых стало восемьдесят, а вторых пятьдесят. Вот теперь все. Можно переходить к XX веку.
Снова о железной дороге. В сентябре 1901 года открыли движение пассажирских и товарных поездов на участке Петербург – Витебск от станции Дно до станции Новосокольники. Появилось на этом участке пять новых станций. С одной стороны, это, конечно, хорошо – торговать стало удобнее, уезд стал быстрее развиваться, появились рабочие места на станциях, в паровозных депо и в путевых хозяйствах, а с другой… Большую часть контор, торговавших льном, их владельцы перенесли из Порхова поближе к железной дороге. С третьей стороны, началась массовая миграция крестьян-отходников в Петербург на заработки и до сих пор никак не закончится.
Шляпный магазин Каина и колбасный магазин Фрейнцдорфа
Порхов начала XX века мало чем отличался от Порхова конца XIX, и все же… Раскинулся он на площади в 274 десятины, или всего на трех квадратных километрах. На этих километрах умещались: 41 улица общей длиной 25 верст, из которых замощено было только шесть. Длина тротуаров, вымощенных плитами известняка или булыжником, и вовсе полторы версты плюс три площади, сквер и два бульвара. Жилых домов около восьмисот. Из них деревянных семьсот. Остальные каменные и полукаменные. К домам прибавим десять церквей, два кладбища, женскую гимназию, начальное, приходское и духовное училища, а в 1912 году к ним добавилось еще и реальное училище[134], построенное на деньги промышленника Владимира Петровича Ардамацкого. Водопровод отнимем. Не было водопровода и не планировалось. Сто один уличный фонарь прибавим. Керосиновый, конечно, не электрический. Освещались улицы Петербургская, Песчаная, Смоленская и Соборная площадь. Перед самой Первой мировой войной появились в городе два электрических фонаря – один освещал улицу перед домом владельца винокуренного завода Тютчева, а второй перед домом купца Кожевникова. Телефон можно и не прибавлять – он был всего один и соединял дом городского головы Петра Петровича Зацкого с его же овчинно-шубным заводом, принадлежавшим ему и его жене Марии Александровне Шелониной. Это было самое крупное предприятие в городе. В 1913 году на нем работало 110 человек, а через два года уже 210. Овчинно-шубная фабрика была и самым передовым предприятием Порхова – на ней были установлены паровая машина мощностью в 40 лошадиных сил, паровой котел, подошвенный каток для прокатки кож, водяная турбина и паровой локомобиль. Второе, третье и четвертое место в городе занимали кирпичный завод, винокуренная и бечевочная фабрики. На этих предприятиях работало по нескольку десятков человек. Типография тоже могла считаться предприятием, но на ней работало всего четыре человека.
Теперь о торговле. В центре города, на Петербургской улице, располагались лучшие порховские магазины: шляпный Каина, шапочные Гирша и Маилова, кондитерская Зайцева, булочная Ермолаева, косметический магазин Линде, бакалея Вульфа и Фендорфа, колбасная лавка братьев Ковалевых, булочная Перфильевых, аптека, несколько винных и продуктовых лавок. Жагот и Фишер торговали галантерейными товарами, Бажбауэр – хрустальной, фарфоровой и фаянсовой посудой, Кожевников и Ванюков – тканями от льняных до бархата и парчи. Петербургская контора известных на всю Россию чаеторговцев братьев Перловых держала в Порхове бакалейный магазин, как сказали бы сейчас, премиум-класса. У дверей покупателей встречал директор. В рыбной лавке купца Усанова торговали речной и озерной рыбой со всей губернии. На Смоленской улице был колбасный магазин Фрейнцдорфа, а на Песчаной, у Брунова, перед Рождеством и Пасхой принимали заказы на копчение свиных окороков. Державшие или покупавшие свиней и поросят горожане безжалостно резали их к праздникам. Для любителей музыки имелся салон,
