материального мира. Стремясь представить Босха приверженцем пантеизма, он вынужден «подгонять» свою теорию под то, что действительно присутствует в работах художника. Френгер интерпретирует смысл символики Босха как скрытое изложение еретических учений Братства свободного духа. Однако мы не располагаем фактами, подтверждающими, что настоящие члены секты исповедовали данную форму пантеизма.
К чести Френгера следует признать, что он внес огромный вклад в исследование творчества Босха в части признания нонконформизма художника и эзотерической природы его произведений. Несмотря на то что ученый отчасти исказил символику Босха, приводя ее в соответствие с пантеистической системой взглядов, к которой она не принадлежала, он в то же время убедительно показал, что символы имеют тайные значения, выходящие за рамки христианской традиции. Поэтому работы Френгера, вопреки сложности и запутанности его выводов, и сегодня читаются с огромным интересом.
Другие интерпретации
Находясь под влиянием Френгера, некоторые исследователи и сегодня используют его сложный и причудливый подход к трактовке символики Босха. Эта тенденция прослеживается в работах Вертайма Аймса, который относит Босха к розенкрейцерам, а также в исследованиях Ройтерсверда, интерпретирующего работы художника с эзотерической точки зрения. В трудах Стайна Шнайдера также чувствуется влияние свободного эзотерического подхода Френгера к дешифровке художественных символов. Правда, в отличие от других, он полагает, что Босх, Брейгель, Микеланджело и многие другие художники эпохи Возрождения исповедовали нечто среднее между катаризмом и неоплатонизмом. В 1983 — 1985 годах Шнайдер опубликовал ряд статей, посвященных этой тематике. Несмотря на то что он не замечает дуализма Босха и дает неубедительную интерпретацию творчества итальянских художников, Шнайдер делает очень важные и интересные замечания относительно картин «Семь смертных грехов» и «Извлечение камней глупости» (см. главы 5 и 7).
Многие искусствоведы объясняют символику Босха через призму алхимии и астрологии. Эти древние науки сосуществовали с христианством и не преследовались Римской церковью. Возможно, Босх действительно включал их символы в свои картины, но это не означает, что он был алхимиком или астрологом. Он мог заимствовать эти символы в пластических целях так же, как и традиции народной культуры. Босх был дуалистом, а в средневековой Европе мы знаем только одну дуалистическую ересь — это вышедшая из манихейства религия катаров.
Здесь следовало бы задаться вопросом: а мог ли Босх быть катаром в то время, когда катаризм был уже уничтожен инквизицией, и в том городе, куда он вообще никогда не проникал? Однако в произведениях Босха мы ясно видим знаки и символы катарских доктрин и мифов, и невозможно, чтобы художник их просто придумал. Босх мог стать выразителем катаризма только в том случае, если он сам разделял верования катаров. Позднее мы докажем, что катары в его время все еще существовали. Не так просто уничтожить сильное религиозное чувство. В XVI веке катаризм ушел в подполье, чего и следовало ожидать. Имеются документы, подтверждающие его присутствие в Венеции, городах Северной Италии и Германии, а также, в скрытой форме, в других областях. Венеция и Германия кажутся далекими от нидерландского Хертогенбоса, но художник мог иметь с ними тайные связи. Босх и все члены его семьи вполне могли быть катарами, а чтобы понять, почему они скрывали свою веру, нам нужно будет сначала вспомнить о гонениях, которыми подвергались люди, исповедовавшие это еретическое вероучение.
Катары и инквизиция
Как уже отмечалось во введении, катаро-манихейское учение было обращено ко всем социальным слоям общества. Особенно широко оно распространилось в Ломбардии и Лангедоке и играло значительную роль в религиозной жизни Северной Европы. Мы достоверно знаем из протоколов инквизиции 1114, 1162, 1182 и 1235 годов, что катары жили во Фландрии. Они также достигли некоторых областей Германии. Есть сведения, что в 1143 году еретики были обнаружены в Кельне и что в 1163 году их сжигали в Кельне и Бонне.
Преданные миссионеры и убежденные приверженцы катаризма создавали серьезную конкуренцию официальной церкви в Северной и Южной Европе. Гонения на еретиков и разоблачения катаризма со стороны христианских священников почти не препятствовали его распространению. В конце концов, начиная с первой половины XIII века, церковь развернула масштабную кампанию по уничтожению этой ереси силами инквизиции.
Инквизиция активно взялась за дело методами настоящего террора, от которого пострадали не только катары, но и другие еретики, и люди, обвиненные в колдовстве. Так, в 1231 году фанатичный агент папы римского Георгия IX по имени Конрад Марбург открыл охоту на еретиков по всей территории Германии. Катары были среди отступников, захваченных им в Трире. Конрад стремился истребить всех и каждого, чья вера не укладывалась в догмы Римской церкви, однако, возможно, ему так и не удалось казнить последнего еретика в Германии. Некоторые наверняка бежали из страны или ушли в подполье, что обычно случается в период гонений.
Бегство стало единственной возможностью вырваться из рук инквизиции. В XIII — XIV веках, когда преследования катаров достигли своего апогея, несчастные кочевали из страны в страну в отчаянной попытке найти убежище. Спастись было чрезвычайно трудно, поскольку, где бы ни появлялись еретики, вслед за ними появлялась и инквизиция. И уже ни тайное вероисповедание, ни внешняя благонадежность не были гарантией безопасности. Инквизиция выкорчевывала всех, кто пытался скрыть свою истинную веру. Показательны судьбы феррарского проповедника Арманно Понджилупо (конец XIII века) и Гвидо Лача (начало XIV века) из Брешиа, которых почитали святыми до тех пор, пока ими не заинтересовалась инквизиция. Этим ломбардийцам так долго и убедительно удавалось притворяться верными христианами, что после их смерти местные жители возвели их в ранг святых. Когда же преследования еретиков в Ломбардии достигли особого размаха, инквизиция наконец раскрыла обман и обнаружила, что за набожной внешностью скрывались настоящие катары. После таких открытий канонизация была отменена, а тела еретиков выкопаны и сожжены.
Участь катаров, попавших в руки инквизиторов, была незавидна. Их подвергали чудовищным пыткам, требуя, чтобы они выдали единоверцев и перешли в христианство. Тех, кто отказывался изменить веру, отправляли на костер. Тех же, кто соглашался принять христианство, пожизненно заключали в тюрьму, поскольку инквизиция не без основания опасалась, что на воле они опять вернутся в лоно катаризма.
Судьба катаризма после XIV века
К XV веку инквизиция настолько хорошо выполнила свою работу, что катаров практически нигде не осталось, может быть, за исключением немногочисленных тайных сект в Западной Европе. Все же в одном регионе, на пути из Адриатики в Италию, эту ересь продолжали исповедовать открыто. В Боснии. Катары селились внутри материка, а также встречались на Далматинском побережье в городах Сплит
