46
Не случайно в голове одного из участников субботника все время вертится строчка из стихотворения М. Ю Лермонтова «Родина»: «Но я люблю, за что не знаю сам <…>» (Лазарев 1987,27).
Энтузиазм жителей может быть проиллюстрирован некоторыми статистическими данными. По подсчетам Кобякова, в работах по строительству дворца приняли участие 1683 жителя Богородицка (Лазарев 1987,6; см. также: Бердышев 1988, 314), которые, в частности, убрали 2000 кубометров строительного мусора (Павлова 19736). К сожалению, представить эти цифры в процентном соотношении достаточно сложно, так как, по сведениям Большой советской энциклопедии, население Богородицка по данным на 1968 г. составляло 30000 чел. (БСЭ, 449), а Павлова в своей статье (1973 г.) сообщает, что в Богородицке 28303 мужчин и 34396 женщин (Павлова 1973а). Трудно представить, что реставрация дворца вызвала в Богородицке демографический взрыв, увеличивший население почти в два раза. Скорее можно предположить, что в один из источников вкралась ошибка. (Павлова, склонная к статистическим наблюдениям, приводит и другую цифру: в 1972 г. 2498 человек оказались в вытрезвителе, что почти в полтора раза больше участвовавших в 10-летнем строительстве).
Установление прототипа этого героя, которого можно назвать главным в повести, составляет определенную трудность. Возможно даже, что это вымышленный или собирательный образ, потому что он наиболее разработан в художественном отношении: Лазарев включает в текст дневник Тихомолова, часто передает его внутренние монологи, с этим героем связана единственная, хотя и не очень ярко выраженная, любовная линия.
Единственный человек, который проявляет готовность бороться за эту публикацию дальше, – ученый Твердышев [А. П. Бердышев, автор нескольких статей и цитированной выше книги о Болотове] – тоже оказывается провинциалом, только уральским (Лазарев 1987, 135). Следует отметить, что издание это все же было осуществлено (см.: Болотов 1988).
Трудно удержаться от соблазна интерпретации фамилии Перелогов. Перелог'земля, находящаяся под паром' (Даль 1990, 63). Болотов уделил очень много внимания экспериментам с выгонной системой земледелия, и одним из самых значительных его достижений в этой области считается открытие преимуществ семипольной системы. Подобная параллель может показаться натянутой, но по отношению кхудожественной системе Лазарева она представляется вполне корректной.
Не исключено, что отчасти Лазарев изображает реальную ситуацию. Это предположение основано на том, что в статье Павловой Потапов тоже приобретает болотовские черты (Павлова 19736). Он ведет аскетический образ жизни («я не пил, не курил – я читал», – говорит о себе Потапов), однообразно питается, причем в рационе его преобладает гречневая каша, владеет большой библиотекой. Все эти черты напоминают биографию Болотова. Это может быть простым совпадением (в том числе и авторских интенций Лазарева и Павловой). Но вполне возможно также, что сам Потапов, известный библиофил, сознательно строит свою жизнь «по образцу» болотовской.
Во время работы в Богородицке Болотов был еще не старым человеком. Но его постоянная активность на протяжении почти столетия, при декларируемой неизменности убеждений и самого образа жизни, приводит к восприятию Болотова как старика начиная почти с момента его отставки, когда ему было 24 года.
В статье Павловой Потапов также расценивает стройку как свое последнее и главное дело: «Уж последняя моя стройка!. Сколь понастроили… А не обидела меня, слышь-ка, последняя моя. И сколько ж, послушай, бессеребренников на Руси! Особенно по библиотекам да музеям… Широкая страна!» (Павлова 1973 г).
Нельзя не отметить, что на сайте Богородицкого дворца-музея (http://bogoroditsk.arm-museum.ru/russ/into.htm) ни словом не упомянуты те, кто задумал и осуществил восстановление дворцового комплекса, хотя в самом музее есть небольшая экспозиция, посвященная этим событиям.
Выступая в роли мемуариста, фиксирующего каждодневные события современности, сам автор повести Лазарев тоже реализует «болотовскую» модель поведения.
Лазарев живет в Москве, но постоянно обращается в своем творчестве к истории Тульской области. Позиция «земляка из столицы» дает ему основания утверждать собственную объективность при взгляде как на Москву, так и на периферию.
Изначально Краснополец принадлежал Торопецкому уезду Псковской губернии; за время советской власти побывал в Холмском, Плоскошском районах, относился к Калининской и даже Ленинградской областям.
Запись сделана С. Г. Леонтьевой, К. А. Маслинским и Н. Г. Родионовым и хранится в фольклорном архиве Академической гимназии СПбГУ, №№ 2000-08-15,2000-08-16.
Характерный пример, демонстрирующий различие функций профессиональной и спонтанной экскурсий, представляет собой путеводитель «Тропами Валаама», написанный профессиональным экскурсоводом. Автор этой книги ставит перед собой нетрадиционную для таких изданий задачу: «<…> помочь туристам самостоятельно познакомиться с Валаамом, сориентироваться на местности, снабдить их необходимыми краткими сведениями и рекомендациями и поделиться своими впечатлениями о Валааме, стать добрым товарищем и спутником в путешествии по острову и архипелагу» (Казанков 1994, 1). Автор стремится представить собственное видение Валаама и ориентирует своих читателей на формирование целостного индивидуального образа острова. Книга изобилует эмоциональными описаниями панорам, литературными цитатами, встречаются даже стихи автора, связанные с конкретными Валаамскими пейзажами. Однако автор навязывает читателям многие стереотипы, свойственные экскурсоводческому тексту на Валааме. Что касается предмета нашего описания, то в нем тоже можно и нужно прослеживать навязанные экскурсоводами или краеведами стереотипы, но личностный взгляд все же преобладает. О влиянии краеведческих стереотипов на восприятие города его жителями см.: Литягин, Тарабукина, 2000, 334–346.
Термин «спонтанные культуры» предложен в качестве рабочего С. Ю. Неклюдовым для описания городских, преимущественно низовых традиций, бытующих в непрофессиональной среде, при объявлении виртуальной мастерской «Традиции спонтанных культур: жизнедеятельность и морфология».
Приведем диалог, произошедший между А. А. Трейманом и его соседом во время спонтанной экскурсии:
«Сосед: А вы сами с Ленинграда, да? Вот поинтересовались бы, елки зеленые, там где-то же архивы должны быть… Вот существовал, существовал ли с этого дворца подземный ход… А. А.: Подземный ход… Вот только что говорили! Арнольд, найдем, найдем. Сосед: Вот где-то должны быть… вот что-нибудь такое… А. А.: Найдем. Я по логике говорил: поскольку ведь они делали чтобы вдруг спастись, ведь литовцы нападали, войны были… Поэтому куда может быть? Конечно, вот только в направлении леса, а не в населенный пункт. Сосед: Интересно найти, вот, посмотреть, как это строилось все, как это, обходили воду, как это, обходил ключи, все… Вот интересно. А. А.: Интересно. Сосед: Хоть направление, хоть в какую сторону… А. А.: Слушай, как жизнь чуть-чуть полегчает, когда тебе не надо будет ходить за этим… <за ряской> Сосед: Это когда я свиней держать не буду. А. А.: Мы с тобой лопаты в руки – и попробуем… Сосед: Тут надо вот так вот: бурить, а потом вот взрывчатку… А. А.: А может, буром… Сосед: И потом этот прибор. Где что-нибудь покажет, значит там. <…> Скелеты какие-нибудь, знаешь, что-нибудь такое… А. А.: Драгоцен… А может, ящики с вином там, э, милый, такие же бутылки хранили…».
Все цитированные тексты записаны в ходе фольклорных экспедиций Академической гимназии Санкт-Петербургского государственного университета в 1999–2000 годах. Помимо автора, в этих экспедициях принимали участие студенты СПбГУ О.Ермишкина и И.Назарова, ученики АГ СПбГУ С. Виноградов, А. Громова, Е. Красильников, Е. Новикова, Д. Сурикова, И. Филиппов, А. Шевчук. Тексты цитируются по фонограмархиву АГ (ФА АГ СПбГУ, № 99112907).
'Любите, берегите свой город', Трудовая слава, 1963, 8 сент., № 141 (282), 4.
Трудовая слава, 1964,19 апр.,№ 63 (408), 4.
'Рейд прожектористов: Чем недовольны проживающие в общежитии', Трудовая слава, 1965,25 апр., № 66 (7808), 3.
'Этому не должно быть места: (С сессии Тихвинского горсовета) , Трудовая слава, 1964, 26 июля, № 118 (463), 3
Шаскольский, Файнштейн, Самушёнкова 1984, 165. Ср.: «Да, город настойчиво атакует окрестные деревни. Но в Лазаревичах, Заболотье, Фишевице кое-где еще крепок дух деревенского уклада. Не заражена душа городскими бациллами стяжательства, словоблудия, подлостью мелочной и завистливой» (Алданов 1991,12).
