и локализуется то в Северной Африке, то в Месопотамии»[414]. Автор приходит к выводу, что возможность обозначения этим термином «различных, и подчас весьма отдаленных земель, видимо, лежит в расплывчатости представлений об обозначаемых им землях и неясности их местоположения для самих скандинавов»[415]. В своей новой работе о рунических надписях Е. А. Мельникова скорректировала свою точку зрения и относительно датировки похода 1043-м г.[416] Далее публикуется обзор надписей на «камнях Ингвара», написанный Е. А. Мельниковой.
Поход Ингвара в шведских рунических надписях
Поход под предводительством Ингвара получил беспрецедентное отражение в рунических надписях: более 20 сохранившихся памятников из Средней Швеции (Упланд, Сёдерманланд, Вестманланд) и Эстеръётланда установлены в честь участников этого предприятия (см. карту 1). Нет ни одного другого события в истории Швеции, Норвегии или Дании, которое было бы запечатлено на подобном количестве стел: так, участие в войске Кнута Великого при завоевании им Англии и последующем господстве в ней (правил с 1014 по 1035 г.) прямо отмечается только на восьми камнях (о пребывании в Англии говорится в значительно большем количестве надписей – около 30, но деятельность людей, в чью память установлены стелы, не связывается в них с Кнутом), о походе в Финланд некоего Фрейгейра (неизвестен по другим источникам) сообщают четыре памятника. Чаще же мы встречаем однократные упоминания неведомых нам предводителей отрядов, совершавших походы в западные и восточные земли.
Карта 1. «Ингваровы камни». Публикуется по: СРН. 2001. С. 49
Причины такого обилия камней в память участников похода Ингвара неясны: вряд ли их можно отнести на счет – как это не раз делалось – только масштабности похода (и соответственно большого количества участников), что само по себе требует объяснения, и его трагического исхода, даже с учетом того, что традиция воздвижения мемориальных стел была наиболее распространена именно в Средней Швеции и именно в XI в. Ведь на это время приходятся интенсивные торговые и военнополитические связи с Русью и формирование отрядов вэрингов в византийском войске, т. е. многочисленные и многолюдные плавания на восток, участники которых далеко не всегда возвращались на родину.
Распространенность мемориальных камней, посвященных участникам похода Ингвара, побудила исследователей включить в их число несколько таких, на которых связь погибшего с походом Ингвара не оговорена. Поэтому в различных работах называется разное количество Ингваровых камней: от 22 до 31 (наибольшую цифру – 32 приводит О. Прицак)[417]. С учетом этого представляется необходимым в первую очередь определить, какие из стел можно с уверенностью соотнести с походом.
Это прежде всего 23 памятника, в которых прямо указано, что погибший участвовал в походе Ингвара (табл. 6). Из них 13 находятся в Сёдерманланде, 8 – в Упланде и по одному в Вестманланде и Эстеръётланде.
Таблица 6
Ингваровы камни
В этой группе надписей в той или иной форме эксплицитно устанавливается связь с походом: в них отмечается, что погибшие находились «с Ингваром» или были «в войске Ингвара». В тех памятниках, где имя предводителя войска сохранилось не полностью, как в № 11, 19 и 21, чтение имени как Yngvari или Yngvars (в соответствующих падежах) наиболее вероятно и потому их отнесение к Ингваровым камням не вызывает возражений. Памятник № 9, хотя и воздвигнут в честь воина, который «не был человеком Ингвара» (по наиболее вероятному чтению[418]), тем не менее причисляется к Ингваровым камням, поскольку и эта надпись соотнесена со знаменитым походом и его руководителем.
К надписям этой группы я отношу и памятник № 14, упоминающий человека, который «вел корабль вместе с Ингваром на восток [в] askalat». Ранее askalat отождествлялся с Эстландом. Однако эта интерпретация топонима вызывает большие сомнения[419], и более вероятным представляется его прочтение á Serklandi (предложено С.Б.Ф. Янссоном)[420]. В таком случае надпись принадлежит к группе Ингваровых камней, где упоминается Серкланд.
На основании различных соображений к числу Ингваровых причисляется еще до девяти камней из тех же областей Швеции. В зависимости от причин их интерпретации как Ингваровых выделяется четыре группы памятников (табл. 7).
Таблица 7
Памятники, причисляемые к Ингваровым камням
Памятники первой группы (№ 24 и 25) не упоминают Ингвара или его войско, однако оба установлены в честь людей, умерших в Серкланде. Учитывая, что все остальные случаи использования этого топонима в Средней Швеции связаны с походом Ингвара (см. далее), а сами памятники происходят из центральной части ареала Ингваровых камней (см. далее), представляется, что это дает определенные основания для включения их в контекст похода. Вместе с тем нельзя полностью исключить возможность того, что топоним Серкланд мог быть употреблен и вне связи с походом Ингвара: именно так рассматривает К. Кучина сообщение надписи № 25 и потому не включает ее в число Ингваровых камней[421].
В отношении памятника № 24 использовался и еще один аргумент в пользу его отнесения к Ингваровым – указание на то, что отцом братьев, в честь которых воздвигнут памятник, был Эймунд; Эймундом же по «Саге об Ингваре» зовут и отца героя. Сочетание в одной надписи сыновей Эймунда и Серкланда заставило Ф. А. Брауна, а также О. фон Фрисена счесть, что камень посвящен самому Ингвару и его братьям и усмотреть в этом тексте доказательство достоверности сообщения саги об Эймунде как отце Ингвара[422].
Действительно, некоторая вероятность того, что рассматриваемый памятник воздвигнут в честь Ингвара и его братьев или только братьев Ингвара, существует. В пользу этого говорит не только совпадение имени отца погибших и отца Ингвара по саге (если доверять ее сообщению), а также наличие топонима Серкланд, но и местонахождение самого памятника: вместе с двумя другими, бесспорно Ингваровыми, он происходит из Стрэнгнэса, поблизости от которого находится Грипсхольм, где был установлен камень в память Харальда, брата Ингвара (№ 7). Расположение этих камней вблизи друг от друга и в районе, особенно насыщенном Ингваровыми камнями (на основании топографии памятников считается, что именно в округе Стрэнгнэса Ингвар и набирал свое войско; см. далее), может подтверждать сообщение саги. Но не обязательно. Имя Эймунд принадлежит к числу весьма распространенных в западноскандинавском ареале[423] и неоднократно засвидетельствовано в шведских рунических надписях[424]. Поэтому Эймунд надписи № 24 мог быть отцом совсем не Ингвара Путешественника и его братьев, а каких-то других молодых людей, которые, как и многие из этой округи, отправились с Ингваром на восток. Таким образом, этот памятник с большой степенью вероятности может быть отнесен к числу Ингваровых камней (поскольку в нем назван Серкланд), но совершенно не обязательно связан с самим Ингваром.
Следующие четыре надписи (вторая группа), в которых ни сам Ингвар, ни его экспедиция на восток не упоминаются, относятся к числу Ингваровых камней на основании использования в них формул, встречающихся для обозначения участия в походе Ингвара. Таких формул две: miþ i[n]kuari með Ingvari «с Ингваром» (17 раз: 10 в Сёдерманланде, 6 в Упланде и 1 в Вестманланде)
