Дома у зажиточного купца вам будет комфортно, как нигде. Богатый виноторговец Саймон Толли из Гильдфорда построил большой дом вокруг внутреннего дворика, со сторожкой и холлом, большой комнатой и личной спальней, еще десятью комнатами, кладовой, кухней, двумя гостиными и двумя погребами. Окна в холле застеклены; у него 67 пар простыней; его комнаты полны подушек и пуховых матрацев. У него много серебряной и оловянной посуды. В погребе у Толли больше вина, чем вы в состоянии выпить за год, даже если позовете всех друзей и не будете оттуда выходить. В холле такого дома вы найдете крашеную гипсовую или деревянную каминную полку, железную заднюю стенку камина, кресла и скамьи, чтобы почувствовать тепло от огня, и крашеные деревянные ширмы, которые разделяют комнату и удерживают тепло. В холле и большой комнате на потолках будет лепнина; на столах лежат персидские и турецкие ковры, а на стенах — портьеры с изображением сцен из Библии или легенд о короле Артуре. У мистера Толли есть специальные коробки, где греют простыни, прежде чем положить их на постель, лоскутные и шерстяные одеяла, книги, мушкеты, луки и стрелы… Но, что поразительно, у него нет никаких вещей для развлечения: ни музыкальных инструментов, ни шахмат, ни игральных карт или костей. Жить у богатого человека хорошо, но не обязательно веселее, чем в гостинице.
Давайте продвинемся вниз по общественной иерархии и предположим, что вы в 80-х годах идете в гости к кузнецу из Оксфорда по имени Томас Хит. Его дом находится на территории прихода Св. Михаила, у Северных ворот. Дом состоит из лавки с подвалом, холла и кладовой с едой на первом этаже, лестницы, ведущей в две небольшие комнаты, «средней комнаты» и «маленькой комнаты» на втором этаже, «верхней комнаты» над кухней и сада. Несмотря на то что дом находится в стенах Оксфорда, Хит держит двух коров, лошадь, свиноматку и пять поросят в саду. В лавке — инструменты, связанные с его ремеслом[79]. Стоимость его движимого имущества — всего 38 фунтов. Тем не менее в холле у него застекленные окна с железными створками. Печная труба тоже есть, а в печи стоит железная подставка для дров. В его кладовой немало оловянной посуды и пять подсвечников. У него даже есть четыре старых горшка для выращивания зелени. Поднявшись по лестнице, мы видим, что в средней комнате кровати старые, с матрацами из оческов, но в маленькой комнате матрацы пуховые, а окна тоже застеклены. В верхней комнате, где спит сам Томас Хит, есть пуховые матрацы, льняные простыни и полотенца, подушки, оконные стекла, «щетка и стакан» и книга. Короче говоря, жилищные условия у этого кузнеца лучше, чем у многих йоменов в сельской местности, — по той простой причине, что он не держит 80 процентов своих богатств в полях и амбарах. Его животные вместе с сеном стоят 5 фунтов, инструменты — еще 7 фунтов 11 шиллингов 10 пенсов; он может позволить себе тратить намного больше денег на оловянную посуду, пуховые матрацы и оконные стекла.
Во многих домах вышеупомянутые вещи по большей части отсутствуют. Если у вас нет в городе хороших знакомых, то вы, вероятно, не найдете себе отдельной кровати и чистых простыней. Вы будете спать на холщовой простыне без подушки на соломенном матрасе, а готовить — у камина в комнате, где живет хозяин дома. В пяти-шестикомнатном доме, где в каждой комнате живет по семье, вы поймете, насколько остро стоит проблема перенаселения. Представьте хотя бы, каково жить в доме вроде Шипдемс в Норидже (где мы побывали во второй главе): в десяти комнатах живут бедные и нищие люди. Соломенный матрас, простыня, одеяло и деревянная миска или чашка — все, что у них есть за душой. Еще одна проблема — шум: вы ни за что не выспитесь в доме, где живут нищие. Некоторые жильцы не спят допоздна и спорят, дети плачут, клиенты проституток приходят и уходят в любое время и в разнообразных стадиях опьянения, кому-то приходится вставать еще до пяти утра, чтобы найти работу на день. Но главная проблема, с которой вы столкнетесь в таких жилищах, — недостаток воды.
В сельской местности у большинства людей есть выбор из нескольких источников воды. Наибольшей популярностью пользуется дождевая вода: «У нас нет иной воды, кроме той, что падает на дом и стекает в огромное корыто», — пишет Вильям Горман. На втором месте ключевая вода, которая считается намного более чистой, чем третий вариант — вода из колодца; у большинства йоменов и земледельцев прямо у дома или неподалеку от него выкопан колодец[80]. Сельские жители обычно не берут воду из рек, кроме как для приготовления пива и стирки, но вот в городе какую-либо другую воду, кроме речной, найти трудно. У богатых есть частные трубопроводы, которые доставляют речную воду прямо в дома; впрочем, эти трубы очень тонкие, и зачастую, даже если кран открыт полностью, вода из него едва капает. Небольшие размеры труб (их обычно называют quills of water) приводят еще и к тому, что их легко забивают попавшие туда камни или угри. К сожалению, если в трубе застрял угорь, то вам придется дождаться, пока рыба полностью не разложится — только после этого течение воды восстановится[81].
В больших городах есть водоносы, которые разносят воду по домам в трехгаллонных контейнерах, широких снизу и узких сверху и укрепленных железными обручами. Один контейнер обойдется вам в пенни: это не дешево, учитывая, что вы не знаете, где эту воду набирали. В больших городах существуют также системы централизованного водоснабжения через фонтаны; к сожалению, многие из них уже старые и дряхлые, а свинец, из которого делают трубы, часто воруют, потому что металл дорог. Тем не менее чаще всего в городе добывают воду, именно наполняя ведра из фонтана. В Эксетере есть подземный водопровод, действующий еще со Средних веков, но старые трубы, проходящие по тоннелям, требуют постоянного ремонта: деревянные трубы прогнивают, а у свинцовых ослабевают соединения. В Плимуте все еще хуже, несмотря на то что он стоит у моря и на месте слияния двух рек. В 1585 году издали специальный акт, позволивший сэру Фрэнсису Дрейку построить желоб для доставки в город воды из реки Миви, расположенной в 17 милях от Плимута, в Дартмуре. Не менее интересны в этом плане машины, выкачивающие воду из-под Лондонского моста. Питер Моррис подписал с лорд-мэром договор на поставку воды в дома с помощью системы водяных колес — она была запущена в 1582 году. Его конкурент Бивис Булмер вскоре запускает похожую систему. Опять-таки, она доступна только богатым. К тому же не забывайте, что это вода из Темзы — приливная, соленая, пригодная только для стирки. Если даже вы подключены к этому водопроводу, свежую воду все равно приходится носить из фонтанов.
В результате образуется целая иерархия по доставке воды. Если вы снимаете комнату на пятом этаже лондонского дома, то добывание воды — очень долгий и утомительный процесс. Вы должны дойти с парой ведер на коромысле до фонтана, отстоять очередь, наполнить ведра и донести их до своего обиталища, немало расплескав на деревянной лестнице по пути. Таким образом, умываться и мыть руки сподручнее тоже у фонтана. Вы даже увидите, как кое-кто моет в фонтане посуду, ловя нетерпеливые взгляды собравшихся в очереди людей с ведрами.
Стоя у фонтана в ожидании своей очереди, вы поймете, что в городе жить очень непросто, если у вас нет собственного дома и слуг. В деревне вы могли бы спать в комнате, заваленной початками кукурузы и вызревающими сырами, при этом на окне стоял бы кувшин свежей воды, а на дворе кукарекал петух. Но это все очень далеко от веселья рынков, таверн, танцев и музыки — от «мест, где все происходит». Большинство лондонских драматургов снимают комнаты, но возвращаются туда только спать: большую часть времени они проводят в тавернах и театрах. Роберт Грин снимает спальню у сапожника в Доугейте, Бен Джонсон — комнату у гребенщика близ «Слона и замка», Томас Нэш квартирует у печатника на Хозьер-лейн, а Шекспир снимает комнату у парикмахера на Сильвер-стрит. Нельзя и представить, чтобы кто-то из них добровольно отказался от комнаты в городе и друзей ради спокойной жизни земледельца. Это, конечно, люди не самые типичные, но в одном отношении они представляют большинство: качество их жизни в первую очередь зависит не от легкого доступа к питьевой воде и не от застекленных окон. Эти факторы могут показаться вам ключевыми, когда вы будете выбирать, где остановиться, но если вы проведете вечер с Джонсоном и Шекспиром в «Русалке», насладившись остроумными разговорами, устрицами и двойными порциями пива, вам уже будет наплевать, что в вашей комнате нет проточной воды. Вы наверняка изумитесь тому, насколько дискомфортные условия способны выдержать!
Еда в елизаветинской Англии ценна, причем намного больше, чем в современном мире. Отара из 180 овец стоит больше, чем средний дом[82]. Трудности с транспортом приводят к тому, что поставки еды сильно зависят от того, что выращивают в окрестностях и какие есть запасы. А еще это зависит от времени года. Когда собирают урожай, естественно, везде много зерна и фруктов. Животных традиционно забивают в День святого Мартина (11 ноября), если владелец не может себе позволить кормить их зимой[83]. Даже свежая рыба доступна не все время. Нет смысла пытаться купить свежую тюрбо в декабре, если вы живете больше чем в 20 милях от берега: только летом морскую рыбу привозят на такие далекие рынки.
