получается И
мы говорим О
получается А
мы говорим Ы
получается И
уж не говоря
что Ю – У
а Я – А
мы говорим
зря-а-а
(в двух смыслах)
Сергей Бирюков. «мы говорим Е…» [1031].
В другом тексте Бирюкова деепричастия нет, но оно подразумевается в конструкции смотрел <…> зря, а наречие зря подкреплено синонимом бестолку.
И в воскресенье
я смотрел на полумесяц,
все бестолку, все зря,
все шло к финалу
в дебрях декабря.
Но что за слово
бредило-бродило
под цифрой
польского календаря?..
Сергей Бирюков. «Я думаю, его звали Циприан Норвид…» [1032].
Алексей Корецкий противопоставляет глаголу зреть деепричастие, помещая между ними союз но:
Зрят, но зря: впритык не различают
днесь часов закатных от рассветных.
Травы из семейства красноцветных
здесь преобладают.
Алексей Корецкий. «Зрят, но зря: впритык не различают…» [1033].
Гали-Дана Зингер создает контекст, в котором не только есть строки с этимологическим повтором зрения субъектив / дан мне вовсе не зря, но и появление в тексте уступительной частицы хотя предваряется деепричастием хотя:
плёнку не доснимать.
первый засвечен кадр.
северная заря
куражится надо мной.
Nikon, не отступи
отческих ядр, хотя
спасти свою тварь,
хотя
зрения субъектив
дан мне не вовсе зря.
Гали-Дана Зингер. «это простые слова…» [1034].
У Александра Кабанова на основе фразеологизма слепая любовь появляется каламбур не зря любил <…> слепец:
Не зря любил тебя, не зря
Слепец, почуявший измену,
Я уходил в ночную смену,
Подняв рогами якоря.
Александр Кабанов. «Как темнота от фонаря…» [1035] ;
У Юлии Скородумовой слово зря тоже двусмысленно:
Женщины любят кротов за то, что не зря, не имут
несовершенств, неряшеств, за минимализм телес.
За их самоуглубленность, за близость к земле родимой,
и как они ее роют. За шкурный к ним интерес.
Юлия Скородумова. «Женщины любят китов за покатые сильные спины…» [1036].
Лексические неологизмы
Современные поэты часто образуют деепричастия, которые представляют собой не только грамматические, но и лексические неологизмы. Производящие глаголы при этом не эксплицированы:
спой мне о том, как в усадьбе родной,
в двухсотлетней аллее
кости лежат под березонькой, отсвечивая
и голея
Мария Степанова. «когда в конкурентной скачке…» [1037] ;
Здесь жил Тишинский рынок. Я сюда
захаживал частехонько. Отсюда,
я помню, уходил последний раз,
когда царила слякоть и, капеля,
сочилось апельсином в левый глаз
слепое Солнце, – третьего апреля.
Максим Амелин. «На смерть Тишинского» [1038] ;
Черемухой окутанный и вишней
многоголосый воскликает хор:
«Хвала Тебе, хвала Тебе, Всевышний,
за то, что небо, дернув за вихор,
Ты от земли отъял; за то, что моря
голубоватый расплескал рассол;
за то, что – вголошая и узоря —
всему и вся Ты точные нашел —
высаживая Рай ко древу древо —
обличья, очертания; за то,
что времени клубок Ты пнул без гнева;
за то, что свет со тьмой развел по сто-
ронам; за то, что вдунул напоследок
любовно в пластилиновую плоть
Дух, выпуская ангелов из клеток,
хвала Тебе, хвала Тебе, Господь!»
Максим Амелин. «Черемухой окутанный и вишней…» [1039].
Деепричастием набывшися Евгений Клюев заполняет языковую лакуну:
Рассмеётся Абытрос, тебя глодая:
до чего же, дескать, косточки хрустят!
И погибла твоя тела молодая,
не набывшися у Господа в гостях!..
Евгений Клюев. «Абытрос» / «Бестиарий» [1040].
Потенциальный производящий глагол *набыться является словообразовательным и грамматическим аналогом глаголов типа наесться, нагуляться, насмотреться. Такой способ действия называется в лингвистике сатуративным, значение подобных глаголов – доведение действия до предела. В общеупотребительном языке от основы бы- образуются только глаголы противоположной семантики – ограничительного способа действия: побыть, побывать.
Во многих контекстах авторские деепричастия являются способом и результатом компрессии:
Старушечьи руки, и рюмочка из хрусталя, и несколько
капель пустырника, и опасенье, что жизнь оборвётся вот-вот,
но ещё, веселя, по капле даётся, и вкусно сосётся печенье.
И крылышки моли из шкапа летят, нафталя.
Владимир Гандельсман. «Вступление» / «Я шум оглушительный слышу Земли…» [1041] ;
«<…> Вы кладите сабельку, мои детушки,
А и берите вы ведерце серебряно,
Ведерце серебряно, дужки позолочены,
А и не борзяся, со смирением,
Со смирением, да и со тщанием,
Разгребайте ведерцем зелено говно,
Потрудитесь для своей Матушки!»
Сергей Круглов. «Церковь и ее детушки» / «Народные песни» [1042] ;
Мной пообедали, и я пошла —
пошла по улице, теряя время
сквозь решето секунд. Стихотворея,
откидывая вечность сквозь дуршлаг
разменности. Скучаешь ли по пище?
Заснул ли, переваривая явь…
Надя Делаланд. «Мной пообедали, и я пошла» [1043] ;
Вакханка нежная! пока в цвету,
по-птичьи горлышко прочистив,
пропеснопой, а я тебе сплету
венок из виноградных листьев,
зелено-златых. Тишина-змея
вкруг дымчатых свернулась ягод.
Как только ты начнешь, песнопоя,
и в ночь влюбленные полягут, —
юркнет во мрак. Накличь, по именам
окликни дни от ряда к ряду,
из ряда вон. Пусть краснощека нам
Дионисийскую прохладу
готовит Осень, проча чаши, чушь
пророча и не разумея,
что испевает лучшую из душ
ее вакханка-песнопея.
Максим Амелин. «Вакханка нежная! пока в цвету…» [1044] ;
Не мучайся печальница не плачь не суть
все как всегда все сладится уж как-нибудь
прощай моя болезная крепись душа
подробности железныя живопиша
Ирина Ермакова. «Сумарочка» [1045] ;
Приоткрой папиросную —
и коллекцией марок
набережная резная.
Посреди морóк,
привыканий – сядешь
в кресло и вдруг как равный
