коммуникации: давать
истинную информацию, или, как это формулировалось в традиции объективной журналистики, «подавать факты как факты, а мнения как мнения». Эта позиция закрепилась ныне в массовом сознании в виде наивной веры, в рамках которой имплицитно предполагается, что уж новостная информация, отражая происходящее в действительности, соответствует последней, что и делает ее правдивой. Однако, как показывает Луман, практика создания информации внутри системы разочаровывает: «истинное интересует масс-медиа лишь в очень ограниченных пределах… Проблема [их непрерывного функционирования] поэтому состоит не в истине, а в неизбежной, но вместе с тем желанной и управляемой селективности. В такой же незначительной степени, в какой географические карты по своему объему и детализации соответствуют территории… настолько же невероятно и взаимнооднозначное соответствие между информацией и ситуацией, между оперативной и репрезентируемой реальностью»[58]. Истинность информации предполагает определенную степень обязательности, независимой от желания информационных агентов. Селективность же – это возможность для агентов выбора содержания сообщений, руководствующихся самыми разными критериями. Самыми общими из них, по Луману, оказываются критерии пусть даже незначительной, но обязательной
неожиданности, а также максимальной
доступности (понятности) для максимально широкого круга адресатов. Причем «селекция» – это не свобода отбора сообщений в рамках отдельных медийных организаций; по Луману, ее нет: свобода каждой отдельно взятой редакции в принятии решений значительно меньше чем может показаться на первый взгляд, поскольку все они вынуждены действовать в рамках общей функциональной системы медиа.
Что же тогда служит основой селекции? Составляющие ее темы, смыслы, объекты «порождаются в рекурсивной связи системы операций системы и не зависят от того, подтверждает ли их внешний мир»[59]. То, что подразумевается под реальностью, оказывается лишь коррелятом системных операций… Реальность «есть всего лишь индикатор для успешных проверок связности и последовательности в системе. Реальность вырабатывается внутри системы через придание смысла (или лучше по-английски: sensemaking)»[60]. Эти соображения Лумана окажутся нам полезными далее, когда речь пойдет о таком инструменте меньшинств как формирование повестки дня.
Все в большей степени «мир снаружи», о котором зритель узнает посредством телевидения, – это мир, созданный самим телевидением. Этот факт приобретает особую важность в свете понятной склонности средств коммуникации к самореференции. Вооруженный медиаоружием огромной мощи мир профессиональных коммуникаторов и развлекателей расширяется далеко за пределы своей некогда ограниченной рамками сцены территории, приобретая угодья, управлявшиеся прежде, скажем, профессиональными политиками. В мире, формирующемся для нас на телевизионном экране, обычные люди – лишь безликая серая масса, служащая фоном для ярких «телевизионных личностей»; считается, например, что ток-шоу нас знакомят с другими людьми, на самом деле знакомимся мы каждую неделю заново именно с ведущими, и только их знаем и помним. Также и медиасобытия представлены непропорционально высоко по сравнению с событиями, не медийными по цели или происхождению.
Медиамир обладает сверхъестественной способностью к самозамыканию. Учитывая, что он также выказывает четкую тенденцию к ползучему и явному захвату территорий, прежде относившихся к иным функциональным подсистемам общества, он вполне может стать единственной реальностью, с которой соразмеряется жизнь потребителя медиа. Поскольку медиамир и опыт потребителя взаимно «резонируют» и служат друг для друга средством «подтверждения реальностью», то «медиапотребительская» ориентация становится главным фактором социальной интеграции. И здесь можно говорить о второй реальности медиа, по Луману: это то, что для медиа или благодаря медиа для других людей оказывается реальностью или, лучше сказать, выглядит как реальность, другими словами, то, как «массмедиа конструируют реальность»[61].
Ритуалы медиа[62]
Непосредственное рассмотрение механизмов и инструментов медийного конструирования реальности уместно начать, пожалуй, с понятия медиалогики, введенного американцем Дэвидом Элтейдом: любое событие «организованное, трансформированное, созданное и переданное средствами массовой коммуникации» подчиняется этой логике. Это – логика процесса медиапроизводства, те рутинные методы получения и обработки информации в тесно связанных с ними внутренних требованиях к форме и содержанию медиа-продукта. Именно в этом ключе Элтейд сформулировал определение новостей: это «продукт организованного производства, которое предполагает практическую точку зрения на события с целью связать их воедино, сформулировать простые и ясные утверждения относительно их связи и сделать это в развлекательной форме». Это сказано в его книге «Создавая реальность»[63]. Если выразить то же несколько иначе, можно сказать, что новости – это продукт медийного производства, организованный с точки зрения производственной целесообразности.
Из множества технологий медийного конструирования реальности мы рассмотрим две, на наш взгляд, важнейшие. Это использование ритуалов медиа и формирование повестки дня.
Самой распространенной моделью коммуникативного процесса уже более полувека остается трансмиссионная модель, в основе которой – линейная модель передачи информации, предложенная Шенноном и Уивером в 1948 г. Согласно этой модели, массовая коммуникация представляет собой саморегулирующийся процесс, целью которого является удовлетворение интересов и запросов аудитории. В рамках этой модели массмедиа выступают как относительно открытые и нейтральные организации, обслуживающие секулярное общество в кооперации с другими социальными институтами. И хотя трансмиссионная модель подвергается значительной критике прежде всего в силу ее ограниченности (она плохо работает применительно к новым электронным медиа), а также и сомнений в том, что целью медиа является удовлетворение интересов аудитории, она все же остается наиболее «ходовой» моделью, когда речь идет о традиционных новостных медиа, прежде всего газетах и журналах, а также о размещении рекламы.
Альтернативный взгляд на коммуникацию как ритуал впервые предложил в 1975 г. американский исследователь Джеймс Кэри, по мнению которого «коммуникация связана с такими понятиями, как участие, ассоциация, членство и разделение общих верований. Ритуальный подход не означает прямого расширения посланий в пространстве, но утверждение общества во времени; не акт передачи информации, но репрезентацию разделяемых верований»[64]. Эта модель может быть также названа «экспрессивной» моделью коммуникации, поскольку ориентирована на выражение устремлений и чувств отправителя (или получателя), а не на некую инструментальную цель. Ритуал, или экспрессивная коммуникация, базируется на общности понимания или общности эмоций, выступая часто как цель в себе, и нередко включает определенный элемент перформанса как неотъемлемой части коммуникации. Коммуникация направлена на удовольствие от нее самой в большей мере, чем на достижение некой вне ее лежащей цели. Послание в ритуальной коммуникации обычно латентно и амбивалентно, оно основывается на ассоциациях и символах, которые не выбираются участниками, но уже присутствуют в культуре. Медиум и мессидж, как правило, трудно разделить. Ритуальная коммуникация относительно вневременна и неизменна.
Как правило, в естественных условиях ритуальная коммуникация не ориентирована инструментально, однако можно говорить о возможных последствиях ее для общества, в частности, об усилении интеграции (социальных взаимодействий). В некоторых планируемых коммуникационных кампаниях – например, политических или рекламных, – принципы ритуальной коммуникации бывают представлены довольно широко, в частности, это активное использование значимых символов,
