Несмотря на все проблемы, ЕС каким‑то образом оказался близок к тому, чтобы заменить США в их «роли глобального лидера». Могло ли это понравиться США, которые в XX веке, после 1949 года, выкармливали Европу чуть ли не из бутылочки? Те, кто бывал в Вашингтоне в те годы, часто сталкивались с командирским «отчитыванием» (downtalking).
«Европа сливается в толчок» (Europe is going down the toilets) – такое можно было часто услышать. Над европейской консти-туцией мягко посмеивались. Американские политологи, такие как Эндрю Моравчик, писали статью за статьей о том, почему ЕС как политический проект никогда не сможет функционировать.23 Как торговая держава – да, но США никогда не воспринимали всерьез и не поддерживали ЕС как политический проект. Потенциальная конкуренция была слишком очевидна. Идея политической эмансипации Европы была структурно несовместима с Атлантическим альянсом. Россию в Вашингтоне тоже всерьез не воспринимали. И применительно к ней не было готовности пересматривать образ «несостояв-шегося государства», сформировавшийся в 1990‑е годы. В мае 2001 года очередной номер американского ежемесячного жур-нала The Atlantic вышел под заголовком «Russia is Finished» («России конец»).24
Другой ветер из Вашингтона: восхождение неоконов
Смена тысячелетий совпала с кардинальными переменами и в Вашингтоне. Хотя уже при Клинтоне в 1990‑е годы, как уже отмечалось, между европейцами и американцами существовали значительные расхождения в представлениях о будущем, на рубеже тысячелетий там сформировалась группа политических советников, мечтавших о еще более радикальной американской внешней политике: неоконсерваторы ( Neocons).
Их интеллектуальное происхождение прослеживается с 1960‑х и 1970‑х годов, когда некоторые из них обучились у философа Лео Штрауса, политические идеи которого считают-ся «допросвещенческими» и акцентированно антидемокра-тическими25, поскольку политическая легитимность исходит
у него не от народа, а от элит. Реально политические компромиссы, согласно неоконам, воспринимаются другими дер-жавами лишь как провокация. Для такой империи, как США, любые компромиссы и дипломатия – это признак слабости.
Неоконы стремились к политической власти, чтобы придать американской внешней политике более сильное миссионер-ское сознание. С 1995 года они распространяют свои политические взгляды в созданном для этой цели журнале Weekly Standard. А с 1997 года у них появился собственный аналитический центр – Project for a new American Century (PNAC), «Проект „За новый американский век“».
В 2000 году после минимальной и спорной победы Джорджа Буша на президентских выборах лидеры неоконов Дональд Рамсфелд и Дик Чейни, ранее уже занимавшие посты в администрации Форда [1974–1977] вернулись к власти. Их проектом было расширение силового превосходства США после холодной войны до такой степени, чтобы XXI век также оказался новым американским веком. В сентябре 2000 года PNAC опубликовал памятную записку « Rebuilding Americas Defenses» [«Перестройка систем обороны Америки»].26 В этой записке о восстановлении обороны Америки говорится о резком увеличении оборонных расходов. США должны посредством новых технологий добиться революции в военном деле, что, в свою очередь, на десятилетия обеспечит американское превосходство. Таким образом, пока Европа погружалась в мечты о достижении глобального лидерства через мягкую силу, когда ЕС готовился – через grands projets européens — конкретно обозначить и закрепить в договорах ори-ентиры 1989 года на создание политического союза и континентального мирного порядка, в США в это же время сделали ставку на глобальное превосходство.
Вскоре после смены тысячелетий – на тот момент новое неоконсервативное правительство пробыло у власти чуть больше полугода – произошло событие‑катаклизм. 11 сентября 2001 года два самолета врезались в башни‑близнецы Всемирного торгового центра (ВТЦ). Еще один самолет угодил в Пентагон. Также обрушилась третья башня комплекса ВТЦ. Эти атаки привели к мощной военной мобилиза-ции США. Европа тоже была потрясена и проявила полную солидарность: впервые в истории была задействована статья 5 (о коллективной обороне) договора НАТО. Поскольку выявить реального геополитического противника было невозможно, администрация Буша сосредоточилась главным образом на установлении нового порядка в странах Ближне-го Востока. Неоконы хотели, прежде всего, свергнуть светские режимы в Ираке, Сирии и Ливии, некогда ориентировавшиеся на Советский Союз. Как сообщил в телевизионном интервью бывший командующий ВС НАТО [в Европе] генерал Уэс-ли Кларк, после 11 сентября администрация Буша изначально планировала провести на Ближнем Востоке семь войн за пять лет, а именно в Ираке, Сирии, Ливане, Ливии, Сомали, Судане и, наконец, в Иране.27 В последующие годы все эти страны подверглись массированной дестабилизации.
Итак, пока Европа надеялась на мирные дивиденды от «целой и свободной» ( whole and free) Европы и стремилась к мно-гополярному порядку, в котором она, объединенная, обретет наконец достойное место, США строили, словами президента Буша, New World Order [Новый мировой порядок]. Европейские и американские планы всё больше вступали в противо-речие. То, что США считали хорошим, важным и правильным, начинало идти вразрез европейским планам по созданию политического союза и континентального мирного порядка, усу-губляя к тому же уже имевшиеся внутренние трудности. Война в Ираке расколола Европу на восток и запад, расширение
НАТО на восток затмило событийность выстраивания политического союза, большие европейские проекты были ощутимо подорваны. Ответственность за это лежала на ЕС и, соответственно, на его государствах‑членах, но и «беспокоящий огонь» со стороны США сыграл тогда свою роль.
Расширение НАТО на восток
В 2004 году состоялся второй раунд расширения НАТО на восток. На этот раз к блоку присоединилось пять стран: Румыния, Болгария, Литва, Латвия и Эстония, граничащие с Россией или же находящиеся на Черном море, так что в результате интересы безопасности России затрагивались напрямую. Хотя Запад неоднократно обещал, что этого не произойдет, после-довавшие протесты России на расширение не были резки-ми.28 Впрочем, оно было смягчено созданием двумя годами ранее Совета Россия–НАТО, призванного улучшить сотрудничество между НАТО и Россией. Однако истинная «ценность» этого Совета проявилась в 2014 году, когда в ситуации углуб-лявшегося украинского кризиса его деятельность была мо-ментально заморожена. Другими словами, основная функция Совета Россия–НАТО заключалась в том, чтобы разыгрывать перед русскими и европейцами сотрудничество с Россией, тогда как Вашингтон уже идентифицировал Россию как врага.
Американские и европейские интересы давно перестали со-впадать, особенно в том, что касалось выстраивания архитектуры кооперативной евразийской безопасности. Это расширение НАТО, сопровождавшееся созданием противоракетного щита, вызывало в Москве воспоминания об экспансии Третьего рейха. Прежде чем напасть, он тоже на протяжении нескольких лет подкрадывался к российской границе. Уже в 2007 году Петер Шолль‑Латур закончил свою книгу «Россия в тисках», одна из глав которой, затрагивавшая тему членства Украины в НАТО, называлась «Еще 300 километров до Сталинграда».29
«Смена режима» в Тбилиси и Киеве
На саммите в Бухаресте в 2008 году вопрос о вступлении Грузии и Украины
