— Эх, сынок, — сказал как-то Баурджан, когда я провожал его из редакции, — странный вы, русские, народ. Куда же вы смотрите? Или совсем ослепли?
Разговаривали мы вскоре после памятного нам всем выступления Алимжанова, призвавшего снести в Казахстане памятники «колонизаторам».
Много раз размышлял я потом над словами старого полковника. Особенно после кровавых событий в Алма-Ате.
Последнее унижение, которое довелось пережить герою-панфиловцу, оказалось роковым».
Его не пригласили на открытие памятника героям-панфиловцам! Уцелевший в тех жестоких боях — он единственный, но…
«Старый полковник явился сам… Затем поднялся на центральную трибуну. Кунаев стоял рядом с кем-то из приближённых. Вдруг между ними высунулся костыль Баурджана, полковник раздвинул их и встал на самом виду собравшегося народа. Окинув взглядом застывшие ряды, он вскинул над головой кулак и прокричал: «За дело Ленина-Сталина будьте готовы!»
Сейчас это происшествие стало одной из легенд о советском Казахстане».
Так ведь с воцарением «на троне» М. Горбачёва и таким, как зоркий провидец Н. Кузьмин, места на том же теле- и в радиоэфирах не осталось. Там резвились «толерантники». А он свидетельствует: «Зато иностранные радиостанции заливаются соловьями! Невольно обратил внимание, что дикторы «Свободы» по два раза в час напоминают: радиостанция «независимая», хотя существует на средства американского конгресса… Это как если бы: «добродетельная девица на содержании шашлычника Аганбегяна».
Николаю Кузьмину делает честь и количество разоблачённых, с именами-фамилиями, антисоветчиков. И точнейшая оценка происходящих «перестроечных» перевоплощений, когда богоизбранцы, не считаясь с фактами, обгаживают словесно и героев Гражданской, и Павлика Морозова, и Александра Матросова, и… И это в то время, когда многие наши письменники не заморачивались «глобальными проблемами», не видели столь ясно, как Николай Кузьмин, надвигающуюся апокалипсическую катастрофу, нависшую над СССР, а пробавлялись живописанием бытовых междоусобиц «её» и «его». К примеру.
Он дважды летал в Афганистан. Он знал цену трепотне академика Сахарова, вскормленного ветхозаветной «грудью» ловконькой мадамы Боннэр, и чеканит: «Разъезжая по Америке, он не закрывал рта, повествуя о том, что наши вертолётчики стреляли якобы не столько по душманам, сколько по своим раненым товарищам. Я понимаю: Россия и её многострадальный народ Сахарову ненавистны, но надо же знать меру в клевете! Наши вертолётчики несли в Афганистане самые страшные потери. Их боевые машины стали лёгкой добычей американских «стингеров».
Своё исповедальное повествование писатель заканчивает тем не менее на высокой ноте корневого, «поперешного» оптимизма: «Честь и добро ещё восторжествуют в нашем Отечестве…».
Не подозревая, что очень скоро он, не вор, не мошенник, не убийца, не клятвопреступник, окажется на скамье подсудимых.
(Окончание следует)
Лилия Беляева
Из всего прекрасного репертуара старого классического Художественного театра только один спектакль сохранился до наших дней – сказка М. Метерлинка «Синяя птица», поставленный К.С. Станиславским и Л.А. Сулержицким ещё в 1908 г. Этот знаменитый спектакль прошёл все испытания времени и вместе со всей страной пережил все трагические страницы её истории: империалистическую войну, Октябрьскую революцию, Гражданскую войну, Великую Отечественную, перестройку, гибель страны Советов… и идёт на сцене МХАТа Дорониной в наши дни. Многие поколения артистов Художественного театра играли роли в этом спектакле – многие поколения юных зрителей смотрели этот спектакль и на всю жизнь сохраняли свои впечатления об этом театре. Сегодня мы отмечаем особый и редкий юбилей: уже 105 лет «Синей птице» на сцене МХАТа, – желаем ей счастливого полёта ещё на долгие годы и радость сегодняшних зрителей. Это спектакль о поисках счастья – спектакль добрый, светлый и мудрый, примите наши искренние поздравления.
Благодарные зрители
СЪЕЗД ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ И БАБЫ
Я не был на только что прошедшем в Калуге съезде Союза писателей России, а по публикациям вполне ясного и достаточно полного представления о нём не составил.
Но во всяком случае у меня нет намерения оберегать Валерия Ганичева, возглавляющего Союз двадцать лет, хотя бы по той причине, что, будучи то ли главным редактором «Комсомолки», то ли директором издательства «Молодая гвардия», он, с юных лет член КПСС, пролетая с Вадимом Кожиновым и Сергеем Семановым, директором ЖЗЛ, в самолёте над Краснодаром, где в 1918 году при попытке захватить город погиб генерал Корнилов, Ганичев с друзьями торжественно почтили безмолвным вставанием память этого лютого врага Советской власти. Но Кожинов прозрел и успел покаяться. В книге «Россия. Век ХХ», вышедшей в 2001 году, он писал о том эпизоде над Краснодаром, который они называли Екатеринодаром: «Сейчас такие жесты стали модой». И многие-де видят во всех генералах и офицерах Белой армии жертвенных спасителей России, перед которой преклонялись Гоголь и Достоевский. Но это – «глубочайшее заблуждение… Все вожди Белой армии – выдвиженцы кадетско-эсэровского Временного правительства». И далее Кожинов напоминает, что Корнилов уже 7 марта лично арестовывает царскую семью, а вице-адмирал Колчак тут же был произведен в полные адмиралы, и Временное правительство отправляет его с какой-то неясной миссией в США, откуда в сопровождении представителей Антанты через Японию он является в Омск, чтобы вскоре объявить себе Верховным правителем России (с.60-61), будучи на деле, как сам он себя называл, «кондотьером», т.е. наёмным воякой Антанты.
Что это как не покаяние со стороны В. Кожинова? А Ганичев? Какое там покаяние!.. Он ещё и рассказал в «Завтра» о том нравственно-политическом поднебесном предательстве, как о гражданском подвиге. А ведь дело-то было ещё в 1972 году. Выходит, Ельцин-то с двуглавым орлом и власовским флагом, Путин-то с погребальными почестями Деникину и Каппелю лишь бежали по дорожке, проторенной нашей номенклатурной интеллигенцией, отставая от неё на двадцать и больше лет. Вы, Валерий Николаевич, и есть первопроходцы-с предательства.
Нет у меня желания лелеять и Станислава Куняева, эту, по выражению А. Проханова, «литературную весталку» из артели Ганичева. Однажды весталка получила премию им.Горького. Схватив её, побежала в кресло главного редактора «Нашего современника» и, усевшись плотно тоже на двадцать пять лет, весталка первым делом вслед за Ф. Бурлацким в «Литературке» смахнула с обложки журнала портрет Горького. Он, видите ли, обожал Алексея Максимовича только в виде купюр премии его имени. Потом целый год печатал Солженицына, а устами Шафаревича призывал на базе Антифашистского комитета в помощь Ельцину создать Антикоммунистический, и тот уже подсчитал (академик же по математике!) сколько коммунистов надо судить. Изведал я кое-что и на собственной шкуре. Печатает, например, Куняев безо всякой моей просьбы в номере журнала, посвященном юбилею Победы, большую подборку моих стихов. А потом мне же и косоротится: «Да ведь это все публицистика в рифму…» А зачем печатал? Тебя же никто не обязывал, а я, повторяю, не просил и узнал о публикации случайно. Но, с другой стороны, а что такое «Клеветникам России»? Что такое «Смерть поэта»? Что такое «Не Богу ты служил и не России»? Чистая публицистика! Так он к восьмидесяти годам ещё не дорос до понимания простейшей истины: все жанры хороши, кроме скучного. Моя «публицистика в рифму» не была скучной.
Да что я! Куняев на дух не переносит не только Горького без премии, но и Маяковского, и Алексея Толстого, и Асеева, и Симонова… Нет у него родственного, сыновьего отношения к русской литературе.
Да, нет у меня желания защищать ни такие персоны, ни съезд, устроенный ими. И всё же… «Литературная газета» решила рассказать о съезде. Это поручили сотруднику редакции Игорю Панину, тому самому замечательному журналисту, что не так давно помог донести до читателей газеты великие открытия, видимо, пьяного Андрея Битова: что Льва Толстого в советское время издавали строго по выбору ОГПУ-КГБ и набралось 90 томов, а 120 остались в спецхране; что «Войну и мир» удалось только один раз пропихнуть в печать Шолохову; что Достоевского стали издавать только после смерти Сталина; что страна наша излишне велика и надо бы Сибирь и Дальний Восток отдать Японии и США…Тот самый Панин. Ему невдомёк, что перед тем, как начать беседу с такими, как Битов, надо прежде подойти вплотную и сказать: «А ну, дыхни, гад!» .Молод, неопытен. Учить надо, Юрий Михайлович.*
И начал Панин сразу с вранья: «Все игнорировали съезд в Калуге, и только калужские СМИ отметили это событие». На самом деле о нём писали, по моим неполным наблюдениям, и «Советская Россия», и «Правда», и «Завтра». Можно, говорит, было бы написать статью о съезде, но куда важнее дать мнения писателей, разбросанных по интернету. Почему важнее? В обстоятельной статье могли бы найти место и разные мнения.
