возросла более чем в два раза и к началу 1950 г. составила 5,7 % внутреннего валового продукта страны, то есть почти в два раза больше, чем, например, в США.
Сразу после окончания войны была полностью восстановлена вся система всеобщего начального образования, а затем введено всеобщее семилетнее образование и создана новая система вечерних и заочных школ для работающей молодёжи — школы фабрично-заводского обучения, ремесленные, горнопромышленные и строительные училища и училища механизации сельского хозяйства. За первые послевоенные годы были восстановлены почти все разрушенные в период войны школьные здания и построено более 18,5 тыс. новых школ. Причём несмотря на то, что ещё до войны Постановлением Совета народных комиссаров СССР, принятым в октябре 1940 г., в стране была введена общеобязательная, правда небольшая, плата за обучение для всех учащихся 8-10 классов средних школ, техникумов, педучилищ и вузов, общее количество учащихся в старшей школе, средних специальных и высших учебных заведениях существенно возросло.
По данным ЦСУ СССР, к концу 1955 г. системой обучения по всей стране было охвачено более 35,5 млн человек, в том числе в общеобразовательных школах обучалось более 30,1 млн человек, в училищах системы школ трудовых резервов — 1,4 млн человек, в техникумах и средних специальных заведениях — более 2 млн человек и в высших учебных заведениях — также более 2 млн человек. Кроме того, в сфере высшего образования было создано более 160 новых учебных институтов, которые ежегодно выпускали более 130 тысяч специалистов, столь необходимых для восстановления народного хозяйства страны и развития национальной науки и культуры.
В конце войны и в первые послевоенные годы была создала Академия медицинских наук СССР (1944), которую возглавил выдающийся советский хирург, генерал-полковник медицинской службы академик Николай Нилович Бурденко, а на базе ряда филиалов АН СССР учреждены республиканские академии наук в восьми союзных республиках — Узбекской (1943), Армянской (1943), Азербайджанской (1945), Эстонской (1945), Латвийской (1946), Казахской (1946), Таджикской (1951) и Туркменской (1951). Одновременно почти на треть увеличилось и число крупных научно-исследовательских институтов. Именно в этот период в структуре Академии наук СССР были созданы Институт атомной энергии (1943), Институт экспериментальной и теоретической физики (1945), Институт физической химии (1945), Институт точной механики и вычислительной техники (1948), Институт ядерных проблем (1949), Институт радиотехники и электроники (1953), Институт прикладной геофизики (1953) и многие другие научные центры, которые, соответственно, возглавили крупнейшие советские учёные — академики И.В. Курчатов, А.И. Алиханов, В.А. Кистяковский, Н.Г. Бруевич, Д.И. Блохинцев, А.И. Берг, О.Ю. Шмидт и другие.
Причём в первые послевоенные годы особый упор был сделан на ускоренное развитие тех отраслей научных знаний, которые имели сугубо прикладное и оборонное значение — ядерную физику, физику полупроводников, биохимию, биофизику, радиационную биологию и другие новые и перспективные научные направления. Но даже среди этих важных направлений особое внимание руководство страны уделяло работам в области исследования атомной энергии, где крупнейшие открытия были сделаны многими советскими учёными, в том числе академиками В.Г. Хлопиным, А.И. Иоффе, П.Л. Капицей, И.В. Курчатовым, А.И. Алихановым, И.К. Кикоиным, Г.Н. Флёровым, Ю.Б. Харитоном и Я.Б. Зельдовичем. Результаты этих важных теоретических, экспериментальных и опытно-конструкторских работ не только позволили быстро осуществить управляемую ядерную реакцию в атомном реакторе (1946), в кратчайшие сроки создать атомную (1949) и водородную (1953) бомбы, но и начать строительство первой в мире Обнинской атомной станции (1949–1954).
В это же время академики С.И. Вавилов, И.Е. Тамм, П.А. Черенков и И.М. Франк внесли огромный вклад в изучение и теоретический анализ явлений люминесценции, за что несколько позднее, в 1958 г., трое из них, кроме уже ушедшего из жизни президента Академии наук СССР академика С.И. Вавилова, были удостоены Нобелевской премии по физике. Кроме того, крупнейшие советские учёные продолжили вести очень успешные и важные фундаментальные исследования в области физики полупроводников (А.И. Иоффе, Я.И. Френкель, В.Е. Лошкарёв), в теоретической физике (Л.Д. Ландау, С.И. Алиханов, Е.М. Лифшиц), в химической физике (Н.Н. Семёнов, Ю.Б. Харитон, В.Н. Кондратьев, Я.Б. Зельдович, К.И. Щёлкин) и в других направлениях физической и смежных наук.
Тогда же в области математических наук крупные успехи были достигнуты в сфере создания первых электронно-вычислительных машин и теории алгоритмов (М.В. Келдыш), разработки аналитической теории чисел и создании метода тригонометрических сумм (И.М. Виноградов), математической физике, вычислительной математике и функционального анализа (С.Л. Соболев), теории функций, функционального анализа и алгебраической топологии (А.Н. Колмогоров, М.А. Лаврентьев) и т. д.
Именно эти крупнейшие теоретические и прикладные открытия советских физиков, химиков и математиков дали мощнейший импульс развитию отечественной инженерной мысли, в том числе прикладной механики и ракетостроения, где огромную роль сыграли многие выдающиеся учёные и организаторы научно-производственных и конструкторских бюро, в том числе будущие академики С.П. Королёв, В.П. Глушко, В.П. Мишин, М.К. Янгель, В.Н. Челомей, Б.Е. Черток и многие другие выдающиеся учёные.
2. Научные дискуссии и их роль в общественной жизни страны
В послевоенный период были достигнуты крупные успехи и в других отраслях научных знаний, в частности, в геологии, минералогии, медицине, химии, биологии, филологии, лингвистике и истории. Однако поступательное развитие этих наук зачастую сопровождалось громкими разгромными кампаниями, которые, конечно, нанесли им относительный вред. Однако, вопреки бесконечным утверждениям всех упёртых антисталинистов о прямом «партийном диктате» в сферах науки и культуры, в том числе лично со стороны «кровавого тирана» И.В. Сталина (С.Э. Шноль, Е.Г. Плимак В.Д. Есаков, С.И. Романовский, Г.В. Костырченко, М.Г. Ярошевский, В.А. Дунаевский Е.И. Чапкевич[167]), многие из этих научных дискуссий стали результатом банальной вражды, бесконечных клановых разборок и вполне традиционной борьбы различных научных группировок, а вовсе не были инспирированы лично И.В. Сталиным или его «гнусными сатрапами от науки и идеологии» ради простого садистского глумления над «несчастной советской интеллигенцией». Более того, совершенно очевидно, что целый ряд этих дискуссий и разгромных кампаний, в частности «философская» и «литературная», напрямую были связаны с ожесточённой борьбой за власть и имели в целом опосредованное отношение к политике партии в области науки и культуры.
а) Дискуссии в сфере гуманитарных и общественных наук
В январе — июне 1947 г. в Москве состоялись две масштабных дискуссии по книге начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) академика Георгия Фёдоровича Александрова «История западноевропейской философии» (1946), более известные в историографии под общим названием «философская дискуссия».
Ещё в период горбачёвской перестройки было высказано мнение (М.Г. Ярошевский[168]), что непосредственным поводом для начала этой дискуссии послужила критика И.В. Сталиным именно этой книги, с которой вождь ознакомился по просьбе самого Г.Ф. Александрова ещё летом 1946 г. Однако, как совершенно справедливо указали ряд историков (Е.Д. Есаков[169]),
