Что здесь важно определить? Прежде всего то, что ни мы, ни они не были ни в один из моментов времени ни в «аду», ни в «раю», а развивались с конкретными историческими издержками при конкретном историческом результате. В этом смысле задача (рис. 2) рисунка, прежде всего, демифологизировать утверждение о том, что «у них — хорошо, а у нас — плохо». Причем такая демифологизация отличается от политической и идеологической дискуссии тем, что не стремится вести спор по поводу понятий «плохо» и «хорошо», а просто снимает эти понятия, заменяя их двумя точками в фазовом пространстве исторических результатов. Разница, как мы увидим, существенная.
Рис. 2
Итак, к существующему на сегодняшний день состоянию двух систем — А и В. Можно констатировать, что с точки зрения возможностей дальнейшего развития обе они подошли к критическому барьеру, обозначенному на рисунке С — С.
Суть этого барьера состоит в том, что перейти его, продолжая двигаться в привычном направлении, не может ни система А, ни система В. Налицо общецивилизационный кризис. Принципиальным здесь для нас является то, что, как только мы вводим «время» как параметр в нашу модель, мы сразу же оказываемся по ту сторону формулы «у них — хорошо, у нас — плохо». Образно говоря, мы должны от метафоры «они живут в номере-люкс в роскошной гостинице, а мы — в концлагере», метафоры, предполагающей возможный переход из «нашего концлагеря» в «их гостиницу», желательно в «номер-люкс» или, по крайней мере, в любой приличный «номер», перейти к другого рода метафорам. Таким, в которых фигурирует время.
Например, мы едем к последнему полустанку вместе с ними в одном, общецивилизационном поезде. Они при этом едут в спальном вагоне-люкс, — а мы в гнусной теплушке. Но осталось лишь пять минут до конечного полустанка, когда и мы, и они начнем выходить из вагонов. Или, что может быть точнее, пять минут осталось и нам, и им до катастрофы, в которой и мы, и они погибнем. Фактически одновременно. Так стоит ли думать о том, как «перебраться» в более приличный вагон, или же нужно размышлять на другом уровне!
Теперь третий вопрос. Все к тому же понятию «у них» и «у нас». Предположим, что барьер С — С — проницаем и что его можно миновать, изменив траекторию исторического движения. Предположим, что, осознав это, они начинают менять траекторию, развиваясь по кривым В' — В1, В' — В2, В' — ВЗ. Что в этом случае делаем мы! Мы можем, во-первых, двигаться в точку В' по кривой А' — В' (траектория АО). Мы можем, во-вторых, двигаться с опережением по кривой А' — А1, с тем чтобы попасть в точку В', «перехватив» их, учтя те качества, которыми их система будет обладать в точке В''. Иначе говоря, задавшись вопросом: что у них будет завтра, мы можем произвести необходимые коррективы собственного развития. Ввести, как это принято говорить, соответствующие приоритеты.
Но точка В'' есть лишь этап при движении в рамках траектории В по модели В — В4, то есть при условии полного благополучия, отсутствия общецивилизационных барьеров и возможности развиваться и далее в условиях полного изобилия. Если же этого нет и если они собираются осуществлять «маневр» по кривым В' — В2 или В' — ВЗ, то нам гораздо рациональнее двигаться не в точку В' и даже не в точку В'', а в точку А2, лишь немного корректируя свои параметры движения. Это означало бы, что завтра «хорошо» жить не сможет уже никто. А возникнет проблема выбора между сколько-то приемлемыми условиями жизни и полным небытием. Такой вариант вполне возможен как реальная альтернатива. И он давно рассматривается всеми, кого не удалось поймать на крючок того мифа, который нами анализируется и который, как мы считаем, имеет основания претендовать на «фундаментальную ложь перестройки».
После того что нами разобрано, имеет ли смысл далее задавать вопросы этому мифу? По сути, смысла в этом нет, но по форме, «для протокола», мы подобные вопросы все-таки перечислим.
Итак, вопрос четвертый. Все ли «хорошо» у «них»? Даже в лучших странах, даже сегодня, даже при благоприятном варианте развития всей нашей цивилизации. Так ли хорошо жить в этом, образно говоря, «номере-люксе»? Этот вопрос не имеет однозначного ответа, и мы думаем, что в советском обществе при его ознакомлении с реальной жизнью «там, у них», при понимании нашим обществом, какую цену они платят за такую жизнь, отнюдь не все согласятся на условия.
Вопрос пятый. За счет чего у них «хорошо»?
Вопрос шестой. Так ли у нас все «ужасно»?
Вопрос седьмой. Можем ли мы «сделать как у них»?
Вопрос восьмой. Позволят ли они нам так сделать?
Вопрос девятый. Что значит, «сделать, как у них»?
И так далее и тому подобное.
После того как все эти вопросы заданы, перед нами вырисовывается серьезное проблемное поле, в рамках которого разные политические силы могут видеть разные решения проблемы, но важно, чтобы общим у этих сил было ощущение реальности, реальная забота о реальных интересах своей страны. Это и означало бы, что нам удалось провести начальную стадию «интоксикации» пусть даже не всего общества, а хотя бы его политически активного меньшинства. Тех, кто делает «политическую погоду», зачастую не ведая, что творит.
То, что земной цивилизации угрожает самая серьезная опасность, то, что мы все находимся в преддверии Апокалипсиса, — по сути, общеизвестно. Об этом говорят хотя бы исследования Римского клуба. Здесь нам важно не то, насколько эти исследования достоверны. А то, что они отражают сознание западной элиты, поиск ею путей выхода, прежде всего, для себя.
С этим же связаны и поиски возможности установления некоего нового «мирового порядка», меняющего траекторию общецивилизационного развития достаточно круто. «Круто» — в прямом и переносном смысле этого слова.
Здесь же и труды Фукуямы, здесь же научные результаты всех исследователей, заявляющих о том, что понятие «прогресс» в его позитивном смысле уже исчерпано, что накопленные человечеством противоречия требуют новых подходов для своего разрешения. Что необходимо скептически относиться к целому ряду исходных положений европейского гуманизма XVIII–XX веков.
Вообще-то говоря, констатация общецивилизационного неблагополучия стала уже «общим местом», превратилась в нечто само собой разумеющееся. И если бы мы действительно хотели «быть, как у них», то мы бы обсуждали все эти проблемы с такой же пристальностью, как и они. Однако этого не происходит.
Страну продолжает захлестывать «колбасная мифология», согласно которой все богатство их «цивилизации», вся сложность переживаемых ими проблем, мягко говоря, искажается.
В связи с этим мы, извиняясь перед читателями, вынуждены дать хотя бы краткий обзор тех исследований, которые говорят о современном общецивилизационном тупике, о невозможности двигаться дальше в направлении, изображенном на рисунке 2 в виде кривой В — В4, о неизбежности радикальных изменений, исключающих то, что «общество изобилия», описываемое кривой В — В4, может быть уделом человечества в XXI столетии.
Вот что говорит Питер Рассел в статье «Мировой мозг — следующая ступень нашего развития»: «Применяя компьютеры и спутники связи, создавая охватывающие весь мир сети электронной коммуникации, человечество устанавливает на всей планете значительно более сложные связи, чем это было возможно когда-либо раньше.
Мы, миллиарды мозгов, составляющих этот огромный „мировой мозг“, связаны друг с другом нервными волокнами систем связей точно так же, как и миллиарды клеток индивидуального человеческого мозга.
К тому же наш мозг развивается точно так же, как и теперешняя ситуация на нашей планете. Начинает он развиваться рано — уже между восьмой и тринадцатой неделей беременности — и растет очень быстро. На десятой неделе происходит „демографический взрыв“, когда каждую минуту образуется миллион новых клеток мозга.
Если бы вы были клеткой мозга, вы, наверное, забеспокоились бы. А хватит места всем? Достаточно ли на всех циркулирующей по сосудам крови? Рост продолжается до тринадцатой недели беременности, после чего начинает замедляться и в дальнейшем прекращается наконец совсем. С этого момента развитие мозга состоит только в установлении перекрестных связей между миллиардами клеток мозга.
Судя по всему, похожий путь развития проходит и „мировой мозг“. Мы пережили быстрый и очень беспокоящий нас демографический взрыв. Но теперь он затихает, притом довольно быстро, если проследить за его развитием по временной оси эволюции. Одновременно мы, несомненно, шагаем к новой ступени развития — к созданию всеобъемлющей сети. Наша разрастающаяся коммуникационная сеть начинает связывать один мозг с другим.
…Вполне возможно, что это, собственно, и есть цель эволюции, в которой мы играем — здесь и сегодня — важную роль».
