с Хашимитами находился и египетский король. Согласование действий между армией Египта и силами Хашимитов было самым в ходе кампании важным с арабской стороны, поскольку их фланги соприкасались в центре Палестины. Никакого, однако, взаимодействия и согласования действий между арабскими армиями не случилось. Все они с первого дня действовали отдельно и несогласованно, что привело египетскую армию к печально разгромным результатам, хотя в начале кампании именно она являлась авангардом наступающих арабских сил. Сирийско-ливанские войска сыграли в войне совершенно символическую роль. Через неделю боев они отошли на исходные позиции, на которых и оставались до концы войны. Перемирие заканчивалось 8 июля 1948 года. У Израиля оставалось к этому времени, по большому счету, два противника – трансиорданский король Абдалла, с которым, вероятно, имелась договоренность, и египетский король Фарук, с коим никакой договоренности не имелось и у которого в голове гулял ветер. Если первая фаза войны продлилась три недели, то вторая – после окончания перемирия – продлилась всего 10 дней. За эти 10 дней Израиль и Трансиордания разрубили Иерусалимский узел. Старый город достался королю Абдалле. Новый город разделили на две части: еврейскую (Западный Иерусалим) и арабскую (Восточный Иерусалим). Город стал на следующие 20 лет пограничным в буквальном смысле слова – колючая пограничная проволока тянулась там, где раньше ходили люди по своим делам из одного дома в другой. Хотя израильская историография подает утерю Старого города в качестве самой большой трагедии войны 1948 года, если смотреть на те события через призму реальной политики, то все выглядит не совсем так. Старый город в действительности имел огромное значение для короля Абдаллы, поскольку он жил в ином, нежели сионисты, мире. Его Арабский мир был крайне набожным, и Храмовая гора для него имела значение, сравнимое с Меккой, откуда его семью изгнали Саудиты двадцатью годами ранее. Иерусалим давал ему совершенно иной статус в Арабском мире и среди собственного народа, которому он должен был ведь что-то предъявить после войны, из которой, по договоренности с израильтянами, он, вероятно, должен был выйти победителем. Иерусалим, таким образом, должен был стать израильской платой за сотрудничество. Что касается увещеваний сионистов о том, что это их Святой город последние две тысячи лет, то здесь имеется один нюанс. Возьмем, к примеру, Бен-Гуриона. Он терпеть не мог Иерусалим, редко туда ездил, потому как сионисты там не жили. В Старом городе жили хасиды, в большинстве своем старые, либо очень старые, поголовно сумасшедшие, и главное – все они ненавидели сионистов. Хасиды категорически возражали против создания государства Израиль, считали это грехом невероятным и делом рук безбожников-коммунистов, коими они считали сионистов. В этом они были отчасти правы, сионистское движение по идеологической сути своей действительно было социалистическим, а значит, воинственно безбожным. Кибуцники, составлявшие тогда авангард сионизма, были поголовно атеистами, а кибуцницы ходили в таком виде, который доводил евреев у Стены Плача, если они их видели, до сердечного приступа. Невероятно, но факт, пропасть между хасидами и сионистами была в 1948 году, пожалуй, глубже, нежели пропасть между сионистами и арабскими националистами. Со временем пропасть эту в Израиле преодолеют, как и многие другие, в чем еврейское государство наловчится, как никакое иное в мире, но летом 1948 года, когда требовалось решать сложнейшие вопросы, сионисты, не задумываясь, отдали Старый город королю Абдалле ради мира на Земле обетованной.
Хасиды молятся у Стены Плача. Хасиды были ярыми противниками создания Израиля, поскольку создавать его до прихода мессии нельзя.
К осени 1948 года, после того как 15 октября подошло к концу второе по счету перемирие, египетская армия осталась, по сути, один на один с армией израильской. Ни сирийско-ливанские войска на севере, ни трансиорданско-иракские силы в центре Палестины, ни разрозненные отряды иностранных добровольцев и местных деревенских ополченцев уже не вели никаких боевых действий, а сидели на своих позициях, лишь изредка перестреливаясь с противником. Египетская армия также, по условиям перемирия, не вела никаких боевых действий. Лишь изредка ее солдаты обстреливали еврейские грузовики, пытавшиеся на бешеной скорости проскочить в Негев мимо египетских позиций, чтобы доставить в тот или иной осажденный кибуц продовольствие, боеприпасы и другое необходимое снабжение. У Египта все еще оставался с Израилем территориальный спор. Сионисты разделили с Трансиорданией Палестину, но вот с Каиром никаких договоренностей не имелось, а египтяне занимали осенью 1948 большую часть Негева. Они должны были понимать, что израильтяне, скорее всего, перейдут в наступление, чтобы отбить Негев, но никаких серьезных приготовлений не предприняли. Каир не перебросил в Негев крупных подкреплений, не провел никаких серьезных мобилизационных мероприятий и вообще вел войну спустя рукава. Египетская армия была самой большой в арабском мире – и самой небоеспособной во всех военных отношениях. Апофеозом их некомпетентности стал поход египетского флота на Тель-Авив, когда израильтяне уже завершали разгром египетских сил в пустыне. Каир отправил флагман своего флота и корабль сопровождения, вероятно, чтобы заставить Израиль прекратить наступление в Негеве угрозой обстрела Тель-Авива с моря. Три израильских диверсанта потопили флагман и сильно повредили корабль сопровождения (он затонул позднее). Погибло больше 500 египтян, флот был разгромлен, Каир пребывал в ужасе, и новости о случившемся были засекречены. Вторгшаяся в Израиль египетская армия, накануне событий, осенью 1948 года, практически была отрезана от остального Египта и брошена на произвол судьбы в пустыне Негев, которая располагалась за Синайской пустыней. Иными словами, передовые египетские части находились в двух пустынях от основных сил и баз снабжения, имея перед собой крайне опасного противника. Израильские вооруженные силы, с другой стороны, к октябрю 1948 года пребывали на пике своего могущества. Полностью отмобилизованные, отлично вооруженные, они значительно превосходили египетскую армию в Негеве как в количественном, так и в моральном отношении. Их внутренние линии снабжения и сообщения были короткими, а потому, чтобы перебросить войска из одного места в другое, достаточно было нескольких часов. Египетские же линии транспортных коммуникаций были невероятно растянуты и оказались разорванными в первые же часы израильского наступления, что привело к панике и бегству. Оторванное от реальности и войск в Негеве командование в Каире даже не представляло себе, насколько большим оказался военный дисбаланс в пустыне к середине октября 1948 года. Египетские солдаты и офицеры сидели в израильской пустыне, чувствуя себя брошенными, совершенно никому не нужными. Их изначально отправили на эту войну, обокрав до нитки. Коммерсанты, занимавшиеся армейскими поставками, все как один друзья короля Фарука, чего только им не поставили – старые негодные винтовки, отсыревшие боеприпасы, просроченное
