Китайцам такой антагонистический способ концептуализации США и Китая кажется опасным, и они призывают американцев отказаться от этой аналогии ради их же блага6. В редакционной статье 2019 года под названием «В мире нет “ловушки Фукидида”: Комментарии об опасности стратегического заблуждения некоторых американцев» Го Цзипин 国纪平 (псевдоним, под которым в газете «Жэньминь жибао» публикуются редакционные статьи, посвященные позициям Китая по важным международным вопросам) написал следующее:
Концепция «ловушки Фукидида» соответствует политическим взглядам США на мир как игру с нулевой суммой и их девизу Keep America First («Сохранить Америку на первом месте») ‹…›. По мнению бывшего главного стратегического советника Белого дома, Китай представляет собой «самую серьезную экзистенциальную угрозу» для США, и главный спорный вопрос – это намерения Китая на мировой арене, а также то, что эти амбиции означают для процветания США. ‹…› Что касается будущего китайско-американских отношений, то мир не хочет жить под угрозой «ловушки Фукидида», а также рассчитывает, что великие державы посвятят себя первостепенной задаче совершенствования глобального управления и содействия всеобщему процветанию своими дальновидными решениями и действиями7.
По мнению Го, именно эта аналогия – о том, что США не могут более терпеть рост китайской мощи так же, как спартанцы не смогли терпеть Афины, – создает опасный контекст. США не должны переходить к агрессии, когда мирные и любящие жэнь китайцы протягивают им цветок лотоса. Вместо этого западу следует извлечь правильные уроки из своего античного прошлого. Го процитировал из Фукидида древнее предостережение о глупости тех, кто считает, что мы столкнулись с «ловушкой Фукидида»: «Люди нередко способны предвидеть грядущую опасность. Однако они позволяют идее увлечь их к необратимой катастрофе ‹…› из-за собственной глупости, а не из-за несчастья»8.
С другой точки зрения, с таким же успехом можно утверждать, что Китай – это Спарта, а США – Афины9. Как и Спарта, Китай до недавнего времени был сухопутной державой, ориентированной на внутренний мир, в то время как США уже долгое время имеют могучий военно-морской флот. Как заметил Джек Бауэрс из Центра стратегических и оборонных исследований Австралийского национального университета, свободное объединение союзов под руководством Спарты можно сравнить с использованием Китаем «мягкой силы» в Тихоокеанском регионе и Африке10. Китайцы даже приобрели древний афинский порт Пирей в рамках инициативы «Один пояс – один путь». Пожалуй, то рвение, с которым Китай скрывает внутренние проблемы, демонстрируя всему миру силу, напоминает легенду о спартанском мальчике, который позволил лисенку прогрызть себе живот, но не показал боли11. Однако лучшей позицией, вероятно, будет полностью отвергнуть аналогию с Древней Грецией. Как предположил Джеймс Палмер, западным стратегам, наверное, нужно немного подучить историю: недальновидно, что «даже выходя за пределы Афин, стратеги все равно пишут о Европе». В рассуждениях об американо-китайских отношениях практически не упоминается история китайских войн как таковых, а также обширная история азиатских конфликтов, войн и политических разногласий за последние 3000 лет»12.
Согласно теории «столкновения цивилизаций» Сэмюэла Хантингтона, главным источником конфликтов в период после холодной войны будет не национальная, а культурная и религиозная идентичность людей13. Эта идея немногим лучше справилась с задачей предсказания развития мировой политической сцены и критиковалась за эссенциализм, расизм и нежелание учитывать сложные реалии мира с проницаемыми границами. Однако, хотя некоторые западные специалисты ее отвергают, эта масштабная теория не так уж непопулярна среди китайских интеллектуалов, которые охотно сравнивают свою древнюю цивилизацию с западной и доказывают превосходство первой. Вэнь Ян (文扬) из Китайского исследовательского института Фуданьского университета, сторонник тезисов Хантингтона, недавно опубликовал книгу под названием «Логика цивилизаций» (Вэньмин дэ лоцзи, 文明的逻辑). В ней он утверждал (с удивительно большой долей того, что можно назвать упрощением), что «западная цивилизация возникла как новая цивилизация, основанная варварами, и она же является разрушительницей античных цивилизаций»14. В отличие от нее, китайская цивилизация развивалась на протяжении 5000 лет: «Только китайская цивилизация обладает такой “этернальностью”. По этой причине китайская цивилизация должна быть мерилом оценки других цивилизаций» – то есть китайцы делали и продолжают делать что-то правильно. Кроме того, они находятся на своей земле, в отличие от странствующих воинственных варваров. Сейчас именно Америка и запад находятся в упадке, поскольку международный политический и экономический ландшафт претерпевает тектонические сдвиги15.
Взгляды Фрэнсиса Фукуямы, напротив, подверглись резкому осуждению в Китае. Идея о том, что западная либеральная демократия доказала свое превосходство и привела к «концу истории», в результате чего демократическое правление станет вечной нормой, по мнению китайцев, очевидно опровергается реальностью. В статье 1989 года «Конец истории?» Фукуяма утверждает следующее:
Триумф Запада, западной идеи очевиден прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. ‹…› То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализация западной либеральной демократии как окончательной формы правления16.
Хотя эта статья находилась на рассмотрении рецензентов 4 июня 1989 года, почти никто из них не упомянул о площади Тяньаньмэнь17. Но подавление волнений китайскими властями, произошедшее незадолго до выхода статьи, должно быть, заставило некоторых усомниться в справедливости ее предсказаний. К удовлетворению КПК, история доказала обратное: Китай пережил экономический подъем, а Си Цзиньпин упрочил свою бессрочную власть. Китайские критики Фукуямы считают, что его взгляды отражают современное западное высокомерие и неспособность демократии видеть дальше двух коротких золотых периодов – античных Афин и современной Америки (по крайней мере, до Трампа). Фукуяма серьезно недооценил глубину и силу коммунистическо-конфуцианской идеологии.
Фукуяма объявил, что это его не обескуражило (поскольку он имел в виду долгосрочную перспективу), и развил свои идеи в книге 1992 года «Конец истории и последний человек», повторив и расширив их. Через пять лет после этого он написал еще одну работу в защиту своих взглядов, заявив, что они «нормативные», а не эмпирические, и продолжает считать, что в конце концов окажется прав18. И все же авторы десятков, даже сотен статей в крупных китайских газетах, научных журналах и блогосфере утверждают, что либо Фукуяма явно ошибается, либо отступает от своих утверждений о конце истории19. Второй вариант предполагает некоторую гармонизацию этого мыслителя. Согласно китайской Википедии, Фукуяма изменил свои взгляды в связи с пандемией COVID-19: «В апреле 2020 года газета Opinion News взяла у него интервью о его новых взглядах в связи с эпидемией коронавируса. Фукуяма, по сути, признал, что неолиберализм мертв. В будущем большинство людей в мире признают необходимость сильного правительства»20. Среди тех, кто просто считает, что он не прав, распространены и более резкие формулировки. В 2020 году Чэнь Гуань в своем посте на Zhihu (китайский сайт вопросов и ответов, созданный по образцу Quora) под названием The Embarrassment of Francis Fukuyama («Конфуз Фрэнсиса Фукуямы») написал следующее:
В 2020 году, после 30 лет страстей вокруг его персоны, Фрэнсис Фукуяма объявит о самом большом конфузе в своей карьере продавца теорий. Он упустил из виду один момент: история человечества – это 5000 лет эволюции, а не полвека причин и следствий ‹…›. В интервью Viewpoint о результатах эпидемии Фукуяма начал изобретательно менять тему. Столкнувшись с фактами, он был вынужден честно признать выдающиеся результаты Китая в борьбе с эпидемией, но при этом явно оставил пути отступления для своей институциональной доктрины.
