123
О именах отечественных (patronymica) ср. Шафарик П. И. Указ. соч. Т. II. С. 69.
См. связь Западной Двины с Озерной областью. Гл. I, с. 20.
Иречек Entstehen christl. Reiche In Gebiete d. heut. oesterr. Kaiderstaats (s. 80–81) утверждает, что лучшей охраной от нападения врага славяне считали леса. Ср. Бестужев-Рюмин К. Н. Русская история. I. С. 55. Какое стратегическое значение имели леса даже в позднейшее время в XVI веке уже не между мелкими ветвями славянства, но между большими государствами, Речью Посполитой и Московским государством, можно видеть из тех препятствий, какие должны были преодолевать польско-литовские войска Стефана Батория в походе от Полоцка к Пскову (Heidenstein).
После битвы на Рожни поле, Ростиславичи говорят: довлеть «нама на межи своей стати» (Лавр., с. 115). В Русской Правде: межа бортная, ролейная; дуб знаменный или меженный (Русские достопримечательности. Т. 1. С. 42).
Лавр., с. 7.
Это название встречается в следующих местах летописей. В «Поучении Мономаха»: «идох… из Переяславля та Володимерю на Сутейску мира творить с ляхами» (Лавр., с. 103; событие относится к 1073 году). В 1097 году, в усобицу после ослепления Василька, Давид Игоревич «заим Сутеску (в Ипат. Сутейску), Червень, приде внезапу и зая Володимерце». Там же (с. 115) под 1125 годом: «Ярополк Мономашич, погнавшись за половцами из Переяславля… испостиже я у Полкъстеня (Полекостеня, полокъстеня)». Там же (с. 129) в Ипатьевской летописи в рассказе о том же событии название местности опущено. В Никоновской летописи (III, с. 59): «Постиже их Ераполк у Стеня». Как кажется, Арцыбышев первый высказал мнение о том, что эти речения следует понимать как нарицательные имена, обозначающие границу (II, с. 322–348). Карамзин (с. 11, примеч. 192) держится того же мнения. Последующие исследователи (Погодин, Надеждин и Неволин, Беляев) не отвергали его. Нельзя не обратить внимание, что подобнозвучные названия Утиски, Хутиски, Хучиски встречаются в древней Юго-Западной Руси именно и исключительно на порубежных местах и притом с замечательной правильностью. Мы не знаем, случайно или нет такое явление, но считаем нелишним привести замеченные нами данные. На порубежье галицко-волынском, каким оно является в известиях XI–XIII веков, находятся: к югу от Буска в Галиции, Утиско и на одной параллели с нами, к востоку, верстах в 20 Хутиско, к югу от Олеско (тоже в Галиции). Далее два Хучиска к югу от Брод, на одной параллели с порубежным Плеснеском (1188 год; Ипат., с. 137. В пределах России). На рубеже галицко-лядском: речка Хучва, на которой Чермно – на месте древнего Червеня (ср. Сутеску 1097 года), и к западу от него, близ Красноброда: Хусиско, Хусино, Хуциско (тут же множество местностей с названиями Хута, Хутки, Гута). Затем в 10 верстах от них, но все-таки по старому рубежу галицко-лядскому – Хутиска к западу, в верстах в десяти от Жолкева. Далее на северо-запад на правой стороне от Сана близ теперешней границы Галиции на дороге из Белгорая к Кржешову: Хуцыска и Вулка Хуциска; налево от Сана, между ним и Лонкой два Хучиска, на одной параллели к северо-западу от Лежайска к северо-востоку от Ржешова, Хучиско и Хучино у истоков Лонки; на одной линии с ними Пршевратно, о котором см. следующее примечание. Наконец, два Хутиска в довольно дальнем расстоянии друг от друга лежат между Верхним Вягром и Саном, к западу от Перемышля и к северу от Санока. В средине Галицкой земли замечаются только три местности с такими названиями: Хучиска и Хучиско Суходольске в 10 верстах от Львова и к западу от Бобрка и Хутиско к юго-западу верстах в 15 от Бржежан. Но и тут едва ли не проходил рубеж между Перемышльской и Теребовльской (первоначально составлявшей часть Червенской) землями. На Волыни к востоку от Кременца сгруппированы четыре Гутиска; но близ них показан стеклянный завод Антоновский, по-польски Гута (карты Шуберта № 39 и 40). Другие подобноименные названия мы будем иметь случай привести ниже.
Ворота указываются в Галицко-Волынской летописи по поводу нападения ляхов на окрестности Червеня и Бельза в 1268 году. В этот год был назначен сейм русских и лядских князей в Тернаве (вероятно, Тарнава, по дороге из Люблина в Белгорай). Но «Ляхове к сонмови не пошли, но обишедше около (то есть Тернавы) на Ворота [Такое чтение принято в новом издании Ипатьевской летописи покойным С. Н. Палаузовым, которому я сообщил излагаемые здесь соображения о положении этих Ворот. В Полн. собр. русск. лет., т. II: «около Наворота».], и тако поидоша к, и тако поидоша к Белжу, и почаша воевати и села жечи. Василько, узнавший о набеге, на пути к Тернаве из Володимеря, в Грабовце, повернул в Червень, разослал отряды бить хищников, и, когда они отправились в обратный путь, послал за ним племенника Шварна, который и настиг их, когда они… бяху и еще не вошли в свою землю, но токмо бяшеть Ворота прошли: се же беашеть место твердо, зане не мощно быть обойти его никуда же, темже наречахуться Ворота теснотой своей» (Ипат., с. 203). По точному смыслу этого известия, Ворота находились в Русской земле, близ польской границы со стороны Тернавы («обишедше около»), по направлению к Белзу и Червеню, то есть на северо-западной окраине Галицкой земли, где самыми крайними русскими городами мы знаем Ярослав и Перевореск теперешний Пржеворск, близ Вислока. В этих местах мы действительно видим селение Пршевратно (Превратно, может быть, в м. Предвратье): оно лежит в лесистой местности Решовского округа, на север верстах в 20 от Решова по дороге в Осек и Сандомир Царства Польского, между Хутисками, которые отмечены в примеч. 123 в области Сана, и на одной параллели с ними. Местным изысканиям следует предоставить решить, насколько верно это предположение и соответствуют ли окрестности Пршевратна описанию, которое дает летопись Воротам 1268 года. Как кажется, об этой же местности идет дело в известии той же летописи под 1226 годом, о войне Даниила Романовича с Лестьком. Когда угры были разбиты под Звенигородом (что близ Львова) и король «смятеся умом и пойде из земли борзо», Даниил с Васильком отправился в Городок (теперешний Грудек на дороге из Львова в Перемышле). «Лестькови же в то время идущу в помощь (уграм, уже ушедшим из Галичской земли), Данилови же бранящю ему не помогати королеви, оному наипаче хотящю; Данил же и Василько посласта люди свои к брату, не даста ему прити» (Ипат., с. 166; Новое изд., с. 500). «Брат» – очевидно не нарицательное имя, а географическое название местности, где галицкий князь остановил поход ляхов в помощь уграм. Эта местность должна была быть на северо-западной границе Галицкого княжения, ибо Даниил, разбив у Звенигорода угров, которые бежали на юг, вместо того чтобы преследовать их, как советовали брат и дружины, направляется на северо-запад, в Городок, и оттуда ведет переговоры с Лестьком и посылает против него войска к «брату». Этим соображением уничтожается всякое значение вариантов Хлебниковского и Ермолаевского текстов, в которых читается вместо: к «брату» – «к Бугу». Сколько не приходилось нам читать подробных карт, по крайней мере восточного славянства, мы не помним ни одного географического названия подобного имени; в данных же исторической географии до XVI века таких названий положительно нет. Может быть, переписчик или Ипатьевского списка, или первоначального варианта написал по ошибке или недоразумению «к брату» вместо к «вратом» (у Карамзина, т. IV, примеч. 145, с. 52, в выписке из Волынской летописи приведенного нами известия под 1268 годом: «Ляхов бяху Иде не вошли в свою землю, но токмо върота прошли»). В таком случае Върота (Брат и Буг) 1226 года могут совпадать с Воротами 1168 года… Во всяком случае, существование этих «Ворот» на галицко-лядском рубеже – несомненно. Но кроме того, есть в Ипатьевской летописи еще несколько известий, указывающих на существование таких же пограничных укреплений – в окрестностях Червеня, Дорогичина и Санока и носивших название этих городов, на которых могла лежать обязанность наблюдать и поддерживать эти пограничные укрепления. Под 1205 годом читается, что литва и ятвяги повоевали Турийск и около Комова… «и бишася у ворот Червенских, а застава бе у Уханях»(Ипат., с. 157). В 1248 году ятвяги повоевали около Охожи и Бусовны «гна же по них Василько из Володимеря, и угоние, а бывшу ему третий день из Володимеря в Дорогичине, оным же бьющимся у Ворот Дорогычинъских, и приде на не Василко» (с. 182). И в том и в другом случае нельзя допустить, чтобы говорилось о битвах под городскими воротами Червеня и Дорогичина. Кроме того, что городские ворота назывались не по своему городу, а по местности, которая к ним прилегала (Жидовские, Лядские, Подольские ворота в Киеве; Водные ворота в Треполи. Ср. Ист. геогр. слов.), или же, может быть, по путям, на которых они находились; но по самому смыслу летописных известий в этих воротах надо разуметь порубежные подгородные укрепления. Наконец, в Волынской же летописи Санок назван Угорскими воротами (1231 год; с. 171). Подобные же порубежные укрепления были и у других славян. У чехов brany zemske или brany strazne, custodiae porta, custodiae claustra, porta terrae, porta provinciae, munitio In custodia, In Ipsa regionis janua, о которых см. у Иречека Slovanske pravo (т. I, с. 92–93). На Руси на порубежных местах мы увидим много местностей с названиями, напоминающими такие же обороны: Броня, Бронки, Браницы и т. п., а также Стражц.
