использование труда рабского, на принудительно-добровольных началах. Жильцов, людей занятых и приличных, она заставляла посменно убираться в подъезде. На тех, кто пытался отказаться, оказывалось мощное анальное давление. А сколько лекций по педагогической дефектологии выслушали местные мамочки – не сосчитать!
Мужик наблюдал за Бабкой и жизнью подбабкиного дома несколько со стороны. Он снимал здесь квартиру и, проявляя чудеса лавирования, избегал вовлечения в домовое рабство. Правда, и ему Бабка докучала по мере возможностей, то есть регулярно. Ситуация осложнялась тем, что жили эти двое в соседних квартирах. Ни послушать музыку, ни позвать друзей, ни тем более пригласить прекрасных дам Мужик не мог. Впрочем, его утешала мысль о скором переезде. И, как это часто бывает, грядущая смена места жительства слегка развязывает руки в вопросах оставления о себе ярких воспоминаний. Короче, Мужик подумывал о том, как бы Бабку публично проучить.
Случай представился летом, когда созрел абрикос во дворе. Бабка считала дерево своей собственностью и ревностно охраняла. Мимо проходили местные мальчишки, и решили они абрикосом полакомиться. Бабка подняла крик, угрожая с балкона всеми карами. Пацаны, будучи уже подросшим молодым поколением, ответили цензурно, но по-интернетному метко. И продолжали кушать абрикосы. Бабка подхватилась, выбежала во двор и полотенцем отогнала школьников от дерева.
Эту сцену наблюдал Мужик, куривший в тот момент на балконе. Досталось и ему. За курение. Правда, только словесно. Послушно потушив сигарету, мужик продолжил задумчиво смотреть на дворовую зелень. Его задумчивость была вознаграждена. Вскоре Бабка вернулась к абрикосу, неся большое ведро. Мужик некоторое время с ухмылкой наблюдал, как расхищается «общедомовая» собственность. И тут его осенило.
Он не стал тратить время на словесные поучения. Спокойно оделся, взял на кухне полотенце, намочил, вышел во двор, подкрался к Бабке. И, издав возмущенный боевой клич, принялся отучать Бабку от воровства тем же способом, каковой она практиковала часом ранее. Поиграв в догонялки вокруг дерева, Мужик, довольный, вернулся домой с полными карманами абрикосов. Спустя неделю благополучно переехал. И уже от хозяина квартиры узнал, что Бабка с тех пор была тише воды, ниже травы.
Бабка не была чистым эпилептоидом, однако простой принцип распространяется на всех носителей анального характера: от психопатов до вполне адаптивных невротиков. Доминируйте. Эпилептоид не знает, что такое сострадание, компромиссы, понимание. Но хорошо понимает силу и статус. Ставьте себя выше, как только появляется такая возможность. Совсем уж блефовать не надо, в случае разоблачения расплата будет жестокой.
Если эпилептоид атакует не только вас, но и ваших близких, очень важно показать единство. Вообще эпилептоиды умеют маскироваться. Как сбить с них маску, мы обсудим потом. Сейчас укажем на типичную ошибку родителей, которые верят эпилептоидным учителям и берут их сторону против своего ребенка. Структура ситуации: эпилептоидная учительница выбирает жертву среди учеников, а учеников внезапно дает отпор. Разгневанная учительница вызывает родителей и оказывает на них анальное давление: рассказывает что-то про мораль, стыд, позор, традиции, уважение к учителям. То есть минимум фактов, максимум эмоций и абстрактных ценностей. Она так прощупывает границы допустимого. Если родители дадут слабину, захотят быть «хорошими» или у них включится их собственный травматический опыт, – короче, если они предадут своего ребенка, полностью поверят учительнице, то дальше будет хуже. Поняв, что ученика будут ругать, если он посмеет защищаться, эпилептоидная учительница будет срывать на нем злость каждый урок. Чем чревато регулярное публичное унижение для молодой психики?
Проверяйте, но доверяйте близким. Сколько историй, когда родня и друзья либо не замечали ничего такого, либо не хотели замечать. Будьте внимательны друг к другу. И, с другой стороны, требуйте от близких ответного внимания. Возможно, они боятся поверить вашим рассказом, потому что не хотят связываться с эпилептоидом. Выбивайте их из эпилептоидной свиты. Иногда для этого потребуются экстраординарные меры (какие именно – зависит конкретно от вашей ситуации, здесь я воздержусь от рекомендаций). Всего лишь один человек, публично перешедший на вашу сторону, – это вызов для эпилептоида, это его страх. Если вы с вашим новым союзником всегда будете ходить вместе, то эпилептоид в принципе ослабит хватку. Ему важно ощущение телесного контроля, возможности вас ударить. Если с вами рядом защитник (пусть чисто символический), то эпилептоиду физически сложнее на вас замахнуться, а значит и челюсти его будут надежнее сведены судорогой трусливой осторожности.
Контрпримеры
К сожалению, отдельные эпилептоидные черты востребованы в современном обществе. Эта востребованность как субъективный (люди падки на лесть), так и объективный (нужны ответственные исполнители) характер. Значит, в крупных и государственных организациях вам будут часто попадаться люди, которые тянут как минимум на эпилептоидных акцентуантов. Вам на этом этапе знакомства необходимо быстро оценить: психопат перед вами или акцентуант. От этого зависит ваша безопасность и дальнейшее поведение. С психопатом можно и нужно сразу разговаривать с позиции доминирования, у него сработает нужный вам триггер. Акцентуант вовсе не обязан «правильно» реагировать на все триггеры – эффект быть обратным: вас просто выставят за дверь. Или вы испортите отношения с хорошим человеком, вся «психопатия» которого сводится к длительной профдеформации и адаптации к требованиям системы.
Контрпример 1
Ученый осуществляет научное руководство. К нему приходит студент с черновиком статьи. Ученый от руки вносит туда правки, вычеркивая и вписывая целые страницы текста. Почерк у профессора небрежный вплоть до нечитаемости (уже несовпадение: полный набор анальных черт предполагает убористый аккуратный почерк). Студент, ломая глаза, разбирает записи профессора, вносит правки, приносит вторую версию статьи. Что делает профессор? Правильно. Снова вносит правки. Если бы мы имели дело с эпилептоидом или чем-то полностью анальным, то процесс длился бы вечно. Но нашему профессору хватает ровно двух заходов. Во второй раз он вносит правки, студент на их основе получает третью версию статьи. Студент читает и видит: третья версия почти совпадает с первой. И, что самое интересное, это вполне устраивает профессора: он больше не вносит существенных правок.
У профессора нет цели измучить студента или утвердить господство своих формулировок. Правда, и улучшение статьи его не особо волнует. Профессор осуществляет некий бессознательный ритуал, когда сначала создает свой текст поверх чужого, а потом уничтожает его (восстанавливая по возможности чужой труд). То есть атаке подвергается не студент (тот, кто слабее) и не статья студента (чужое творчество), а собственные правки, собственные мысли. Это гораздо более интересное и сложное явление – симптом комплекса Хроноса (глава 8). Но что с профессором-то? Он опасен? Выясняется, что нет. Он повышает голос, но не на всех студентов и коллег, а только на тех, кто не может решить элементарных задач.
