не поверите, че вчера было. Вызвал меня наш Ждун и давай свои бесконечные вопросы задавать. Почему вы там запятую поставили, почему не учли мои замечания? А я учла! И вы представляете, я ему вдруг говорю: «А зачем ты меня садируешь?». И знаете, он смутился! Он выпал на пару минут. Помолчал. Потом такой: «правда?». Я говорю: «Да! Мне неприятно, мне обидно». И он отстал!
Прошло еще несколько сеансов.
Кл. Звонит мне эта К., помните, я вам рассказывала, которая умная, но тупая. Которая на Карлсона похожа. Ненавижу таких девок, которые страшные, умные, при этом тупые и лезут. И ее не заткнешь! Я ее прошу «остановись!», а она не затыкается. Вы знаете, че я вспомнила! Мне же про нее Е. рассказал, как она с нашим Ждуном начала спорить. Он на нее голос повышает. Она на него. Они прям орали друг на друга! И тут она расплакалась. Ждун ее отпустил, к Е. повернулся и говорит: «Давай ты эту задачу выполнишь, вместо К». Ему неприятно было! Почему я так не могу? Ну я и не хочу…
Как видите, Ждун смутился, ему стало стыдно, то есть он не осознавал, что его методы управления могут кого-то обидеть. На слезы «жертвы» он также отреагировал торможением (эпилептоид бы только раззадорился). Значит, имеет место частичная склонность психики к гиперконтролю, затреванию, жесткости. О садизме здесь говорить не приходится, поскольку Ждун не получает удовольствия от процесса. Скорее, имеет место общая анальность, без признаков невротичности или психопатии.
Сказка
Жил-был дед Невроз, и было у него две внучки: Обсессия и Компульсия (которую родные ласково называли Пуля). Летом они помогали дедушке на даче, потому что очень любили дедушку. Любили, но иногда очень хотели задушить подушкой. Это был их общий секрет и, чтобы никто о нем не знал, даже они сами, девочки разделили секрет на две части. Обсессия убористым почерком выцарапала свою половину секрета на атласных лентах и сплела из них бантики. Теперь в волосах у нее было несколько красивых синих бантиков, которые всегда висели криво и их постоянно приходилось поправлять. Компульсия же просто спала целыми днями, лишь изредка просыпалась, вскакивала и пулей неслась причинять добро. То цветочную грядку перекопает, вместе с цветами. То теплицу сломает. То кабачки отпинает. Обсессия всегда с опозданием замечала пакости сестрицы. Заметив, бросалась с избытком возмещать ущерб. Она была очень правильной, доброй девочкой. Высаживала новые цветы, красивее прежних, а вокруг клумбы строила кирпичный забор. Чинила теплицу, укрепляя металлоконструкцию дополнительными ребрами жесткости. Жалела каждый кабачок. А после, отдышавшись, повязывала новый синий бантик, который теперь тоже нужно было постоянно поправлять, потому что он всегда висел криво.
Невроз навязчивости
Возвращаемся к невротикам. Для надежности освежите знания, полученные в «невротически» параграфах предыдущей главы. Навязчивость вырастает из той же невротической структуры, что и истерия. Какой именно невроз вырастет у человека – это зависит от многих факторов, в том числе от воли случая; в этой книге мы не рассматриваем подобные вопросы патогенеза. Достаточно понять, что у навязчивого невротика тоже происходит расщепление, но не по линии «любовь – вожделение», а по линии «обсессия – компульсия». Обсессивная часть – это повторяющиеся ритуалы, запреты, избыточное торможение. Компульсивная часть – это разовое яркое постыдное действие, совершаемое в момент избыточного возбуждения; сопровождается полной или частичной потерей самоконтроля.
Отношение между обсессией и компульсией носит принципиально асимметричный характер. Обсессия играет роль превентивной защиты от компульсии. Необходимость таковой защиты обусловлена тем, что компульсивное действие носит либо агрессивный, либо перверсивный характер.
Пример 1. Клиент жалуется, что устал контролировать все аспекты жизни своей семьи. Проверка успеваемости детей (подросткового возраста), жесткая цензура их круга общения, контроль расходов и досуга супруги и так далее. Попытки «одернуть себя» приводят к двухдневному «воздержанию» (обратите внимание, слово с каким подтекстом бессознательно выбрал клиент). Эти два дня нарастает напряжение, клиент борется с собой, но срывается – во всех смыслах: с удвоенным рвением всех проверяет, контролирует и «строит», проявляет беспричинную агрессию (только словесную, но за это потом себя корит).
С помощью диаграммирования (авторский метод) был ускорен поиск первопричины. Обнаружилось, что структура речи клиента существенно меняется, когда он говорит о поездках на личном транспорте, путешествиях, переездах. Аналогичное изменение структуры речи происходило, когда клиент говорил о взаимоотношениях между его детьми и его же родителями. Взаимодействие «мои дети – мои родители» можно сдвинуть во времени и получить «я – мои старейшие» (Großeltern с немецкого – бабушки и дедушки).
Клиенту предложено сперва рассказать подробнее о том, как его гиперконтроль проявляется в путешествиях и поездках. Оказалось: когда клиент водит машину, периодически испытывает сильное желание проверить, закрыты ли все двери, в том числе задние (даже если сзади никто не сидит). Если везет куда-то своих подростков, то проверяет: пристегнуты ли они. Взгляда через плечо бывает недостаточно – тогда мужчина вынужден искать возможность остановиться, выйти из машины и лично проверить ремни безопасности. Также он несколько раз за поездку спрашивает детей, закрыты ли двери, просит проверить замки.
Следующий этап – клиенту предложено построить цепочку ассоциаций между темой «поездка на личном транспорте» и темой «дедушка и бабушка» (безотносительно того, чьи они). Довольно быстро клиент вспомнил эпизод из детства. Его, как и многих детей, на каждые каникулы отвозили к бабушке. Бабушка была нейтральным персонажем. Она не обижала мальчика, но и не баловала, вообще проявляла мало эмоций. Мальчику было скучно у бабушке, он капризничал, не хотел ехать. Обычная ситуация. Но родители реагировали на капризы враждебно, стыдили ребенка за сам факт нежелания ехать к бабушке. За слезы могли наказать (подзатыльник, запрет гулять с друзьями в течение месяца после возвращения с каникул). Ребенок научился прятать эмоции – тогда от него стали требовать радости и энтузиазма. Перед злополучной поездкой мальчику «удалось улыбаться особенно широко», он «даже смеялся с тупых шуток отца». А в пути, когда отец вез его на машине к бабушке, мальчик (сидя на заднем сидении) открыл дверь и «попытался высунуть голову наружу». В последнем клиент не уверен. Он помнит «полный ужаса вскрик отца» и собственный страх, как он «словно очнулся», захлопнул дверь и пересел от нее подальше. Отец его весь оставшийся путь молчал, «и это тоже было странно и стремно».
В этом простейшем примере видно, как обсессивный ритуал (проверка ремней и замков) непосредственно защищает от возможного повторения компульсивного действия и его последствий. Также здесь можно видеть попытку задним числом исправить давно
