половыми актами постепенно увеличился от двух дней до недели. При этом клиент стал замечать за собой прежде не свойственное ему поведение: гиперконтроль, желание «
до***ать (донимать) ее звонками», брезгливость (бытовую и интимную), перечитывание и многократное редактирование сообщений в рабочих чатах. Общая напряженность (в том числе в отношениях) росла – и через два месяца клиент расстался с девушкой.
К. Мне кажется, она и не хотела расставаться, но я ее к этому подвел. Спровоцировал.
Можно сказать, что в этом кейсе невротическая структура носила неустойчивый, переходный характер. Она возникла как попытка повлиять на динамику расставания. Какого именно влияния «хотела» психика – мы не можем сказать. С равным успехом это могло быть как торможение (гиперопека, чтобы привязать объект к себе, заново заслужить любовь объекта), так и ускорение (с помощью изменившегося поведения выкурить объект из своей жизни). В любом случае это бегство от принятия решения: «я сам не понимаю чего хочу – буду продуцировать невротичность – дальше пусть решает сама». Понятно, что даже если девушка «сама решит» остаться, то отношение с ней будут носить невротический характер (по крайней мере, на некоторый срок). Конец примера.
Как видите, ритуалы нужны невротику, чтобы предотвратить нечто страшное, наказуемое. Поэтому попытки не соблюдать ритуал ведут к нарастанию страха, дискомфорта. Рано или поздно невротик срывается, выполняет ритуал, и происходят три вещи: 1) он испытывает облегчение, психическую разрядку, 2) ритуал выполняется с особой тщательностью, 3) ритуал усложняется. Третий пункт не обязательный, но типичный.
Пользуясь случаем, рассмотрим психическую защиту, которая по смыслу близка к обсессии. Речь идет о реакционном образовании (Reaktionbildung, которое часто ошибочно переводят как реактивное). Допустим, вы чем-то не понравились человеку. Вместо того, чтобы прямо проявить раздражение, он вдруг начинает крайне трепетно относиться к вам. Лебезит, льстит, становится до приторности вежливым, заботится, пытается угадать ваши желания. Но за всем этим чувствуется скрытое напряжение сжатой пружины. Вас буквально душат заботой. Как в басне Сергея Михалкова: «Лось, лось, а тебе рога не мешают?».
Само по себе реакционное образование не является невротическим симптомом. Вполне возможно, у человека просто проблемы с выражением агрессии. Однако часто реакционное образование встречается именно в контексте невроза. Для невротика, впрочем, характерно применение этой защиты с обратным знаком: невротик яро порицает и хулит то, что его манит. Да, это камень в огород блюстителей морали, которые так боятся осознать свои желания, что стремятся и других лишить возможности удовлетворять потребность в похоти и легком разврате.
Или вот ваш партнер листает соцсети и критикует внешность людей одного с вами пола. В народной психологии такое поведение приписывают всем подряд: от обычных абьюзеров и манипуляторов (прости, Господи) до «злокачественных» нарциссов. Тот факт, что симптом наблюдается у лиц с разными «расстройствами», делает этот симптом неспецифическим. Поэтому правильно было бы его рассматривать как работу отдельного механизма, независимой психической защиты, которая может оказаться в арсенале любой психики (нормальной, невротической, нарциссической…). От чего же защищается человек? От искушения, от самой возможности испытывать желание к третьим лицам. Это с высокой вероятностью просто профилактическая мера, которая помогает партнеру хранить вам верность даже в мыслях. Насторожиться можно, когда это носит характер регулярного ритуала. Одно дело – вы вместе просматриваете соцсети и кого-то совместно обосрали. Другое дело – партнер сам подходит к вам с телефоном и говорит: «смотри, какая у нее отвратительная фигура».
Надо заметить, что ниша полуэротического контента в соцсетях слишком развита, у ее «наполнителей» имеется обширный арсенал по обработке изображений. Да что говорить, это давно уже стало индустрией. Поэтому ничего удивительного, что психика большинства людей не готова просто игнорировать столь искусно сконструированный визуальный соблазн. Нашему виду очень повезет, если через сколько-то поколений мозг среднего человека будет гораздо в большей степени приспособлен к оперативной фильтрации информационных стимулов.
Наконец, вопрос: что делать? Ответ тот же: фрустрировать. Всё, как в первой главе, но есть нюанс. Если в поведении вашего невротика хорошо различимы обсессия и компульсия, то можно сместить акценты. В обсессивное поведение можно вовлекаться. Допустим, это невротик из первого примера, оставшийся без анализа. Его супруга может сама инициировать тотальную проверку успеваемости детей: позвонить мужу на работу и обстоятельно рассказать о школьных делах. Или, если это не противоречит ее принципам, попросить мужа вслух зачитать ее входящие сообщения (сославшись на усталость глаз или головную боль). Это не новая идея – парадоксальная интенция была впервые описана Виктором Франклом. Мы просто ее модифицировали: не только сам невротик, но и его ценный объект может искусственно инициировать обсессивное действие.
Возможны и другие вариации этой техники.
Пример 4. Клиентка, выходя из квартиры, часто возвращалась проверить: закрыла ли она дверь. Особенности: «если успеваю выскочить из подъезда и отбежать пару метров, то импульс пропадает». Сам ритуал сформировался примерно за месяц до начала анализа. Иных ритуалов не наблюдалось. Клиентка самостоятельно пыталась выяснить, «это рассеянность или невроз?». Для этого: не включала музыку в наушниках и не думала о посторонних вещах, пока не выходила из подъезда. Не помогло. Воспоминание о самом процессе закрывания двери «выветривалось». Тогда клиентка «стала грозить двери пальцем после того, как ее закроет». Фактически, сформировала новый ритуал. Желание «вернуться и проверить» осталось. Примерно в половине случаев клиентка без последствий игнорировала это желание.
Клиентке было предложено не пытаться зафиксировать факт закрытия двери в памяти. Вместо этого она вызывала лифт и наблюдала за своим состоянием – в какой момент зарождается желание проверить дверь и как оно усиливается. Оказалось, что максимум приходился на тот момент, когда клиентка подходила к подъездной двери и должна была открыть ее. Это стало отправной точкой для свободных ассоциаций. И вместе с тем оказалось, что интроспекция (самонаблюдение) ослабляет влияние обсессии.
К. Выхожу из лифта, пониманию, что вот оно – приехали, хочется вернуться. Спрашиваю себя – а почему хочется вернуться? Потому что это эксперимент такой. Я же не просто так за своими мыслями сейчас слежу. Если бы не закрыла дверь, то и не следила бы.
Понятно, что это не панацея и не окончательное решение. Это именно подготовительный маневр, который а) даёт почву для ассоциаций, б) позволяет человеку переподчинить невротическую структуру на ранних этапах ее формирования, в) облегчает страдания – в данном случае, просто дискомфорт – и сохраняет психику от попыток истощающей борьбы с обсессией, г) повышает уверенность невротика в своих силах и позволяет непосредственно убедиться в возможности управлять своим состоянием. Конец примера.
А вот как-либо обсуждать компульсию категорически нельзя, только полный игнор, как будто
