Алис Миллер - Драма одаренного ребенка и поиск собственного Я

2

В 1954 году в Честнат-Лодже было проведено исследование семей пациентов, склонных к мании и депрессии. Было обследовано 12 пациентов. Результаты во многом подтверждают мои выводы о природе депрессии, полученные совсем другим путем. «Все пациенты росли в семьях, считавших себя изолированными от общества. Они поэтому делали все, чтобы при помощи конформизма и выдающихся успехов снискать себе уважение соседей. В достижении этой цели бедному ребенку отводилась особая роль. Он должен был быть гордостью семьи, его любили только за его особенные качества, талант, красоту и т. д. (курсив мой – А.М.), которые соответствовали идеальным представлениям семьи. Если ребенок не оправдывал надежд, то чувствовал холодное отношение к себе, пренебрежение членов семьи. Ему давали понять, что он опозорил семью» (цит. по М. Eicke-Spengler, 1977, с. 1104).

Мои пациенты также росли в семьях, державшихся изолированно, но изоляция была не причиной, а следствием того, что родители сами нуждались в психотерапевтической помощи.

В качестве примера благотворного воздействия чувства скорби можно привести высказывание Игоря Стравинского: «Мое несчастье, я твердо убежден, состояло в том, что отец был мне внутренне совершенно чужд, а мать относилась ко мне безо всякой любви. Когда мой старший брат неожиданно умер, мать не перенесла на меня свое отношение к нему, а отец по-прежнему относился ко мне довольно сдержанно. И тогда я решил, что в один прекрасный день покажу им, чего я стою. И что же, этот день прошел, и до сих пор никто, кроме меня, его не помнит. Я остался его единственным свидетелем» С этими словами резко контрастирует следующее высказывание Сэмюэля Беккета: «Пожалуй, можно сказать, что у меня было счастливое детство... хотя я не чувствовал в себе способности быть счастливым. Мои родители делали все, чтобы я был счастлив. Но я часто чувствовал себя довольно одиноким». (Обе цитаты по: Н. Muller – Braunschweig, 1974). Здесь драма детства полностью вытеснена в бессознательное, а идеальный образ родителей создается с помощью ее отрицания. Зато зародившееся в детстве чувство полного одиночества нашло отражение в пьесах Беккета.

В русском переводе – «В начале было воспитание», главы «Жизнь Кристианы Ф.» и «Скрытая логика абсурдного поведения».

Цит. по: Г. Гессе Собр. соч. в 8 тт. М.—Харьков: Прогресс-Литера—фолио, 1994, т. 2, стр. 238—239 (Пер. С. Апта).

В повести «Душа ребенка» Гессе пишет: «Взрослые делали вид, будто мир совершенен и они сами – полубоги, а мы, мальчики, просто отребье... Уже через несколько дней, о, даже через несколько часов, случалось что-нибудь, чему не следовало быть, что-нибудь скверное, огорчительное и постыдное. Снова и снова ты вдруг непременно падал с высоты самых упорных и благородных намерений и обетов назад, в грех и подлость, в обыденность и пошлость!.. Почему так? Неужели у других было по-другому?» [Рус. перевод цит. по тому же тому Собр. соч., с. 330, пер. С. Апта.]

Там же, стр. 262.

Там же стр. 294—295.

Там же стр. 232.

«Если теперь воспоминания о детстве порой трогают душу, то перед глазами сразу же встает написанная в мягких тонах картина в золотой рамке, изображающая озаренные ярким утренним солнцем ветвистые каштаны и ольху на фоне неописуемо красивых гор. Те немногие часы отдыха, когда я забывал обо всем на свете, мои одинокие странствия по поражающим своим величием горам и вообще минуты счастья и бескорыстной любви, избавлявшие меня от мыслей о вчерашнем и завтрашнем дне,– все это ничто по сравнению с запомнившейся мне с первых детских лет картиной».

В качестве примеров можно привести произведения Ван Гога или швейцарского художника Макса Гублера, тщетно пытавшихся добиться понимания у своих матерей.

Descartes' Irrtiim. Fuhlen, Denken und das menschliche Gehirn, Munchen, 1995.