и мужем существует договоренность сообщать друг другу о неприятных и спорных моментах. Большинство проблем становится предметом семейного обсуждения и получает оперативное решение. Однако периодически (примерно раз в два месяца) клиентка испытывает «странное желание затаить обиду, понянчить предъяву».
Содержание обиды проговаривается на уровне внутреннего монолога: «почему ты, у***к (нехороший человек), обо мне забыл, я вся перед тобой расстилаюсь, а ты ни*** (ничуть, ни разу) не ценишь меня, от тебя за версту веет е***м (трескучим) морозом». Претензия многократно «прокручивается» в сознании, постепенно обрастая более яркими эпитетами. Какие-то конкретные поступки партнера в суть обиды никогда не включаются.
Молчание поддерживается неопределенно долго. У клиентки нет цели «в нужный момент бросить обиду в лицо», то есть использовать накопленные претензии в качестве аргумента в споре. Клиентка получает мазохистическое удовольствие, испытывает «приятную тяжесть» от ситуации. Ощущение «приятной тяжести» постепенно нарастает в течение двух-трех недель. Затем возникает легкая гиперестезия, повышенная сексуальная возбудимость; влечение к партнеру обостряется; «оргазмы яркие до слепоты». Супруг замечает эти перемены и реагирует на происходящее позитивно.
После краткосрочного пика (от двух до четырех дней) особенности пропадают, также исчезает переживание невысказанной обиды. Сама же обида представляется клиентке чем-то незначительным или содержание обиды вовсе забывается. Корреляция между описанным процессом и менструальным циклом отсутствует. Возможных социально-экономических и иных внешних факторов, способных повлиять на интимную жизнь пары, также обнаружить не удалось. Конец примера.
В приведенном примере женщина никогда не упрекала мужа в отсутствии эмпатии, чувственности или холодности. Теперь представьте, что в какой-то паре содержание обиды проговаривается вслух. Как это видит партнер: его длительное время упрекают в холодности, а через какое-то время, не прекращая упреков, к нему демонстрируется повышенное влечение. Психика идет по наиболее простому пути и делает (ложный) вывод: «Меня хотят, когда я отмораживаюсь, не проявляю интереса». Если человек столкнется с «психологическим» контентом о нарциссах или «мужским учением», в его голове окончательно сложится портрет «успешного самца». Он будет подражать тому словесному портрету, который воспевается как нарциссический (в терминах «мужских движений» – как чернотаблеточник). Аналогично работают «курсы для стерв», радикальный феминизм и прочий контент для женской аудитории.
Хорошая новость: с помощью неочевидных, но простых действий можно смягчить настоящие нарциссические черты партнера. Надеюсь, к этому моменту вы уже поэкспериментировали с психопатами и это заявление не кажется вам слишком оптимистичным. Сейчас разберемся, что у нарциссов сломалось и что с этим делать.
Нарциссическая микротравма. Психический тромб
Начнем с определения. Нарциссизм по Фройду – это застой либидо в Я. Ужас какой. Какой застой, почему застой, откуда застой? Разберем.
Где хранится либидо? В Оно, в нашей «природной части». Оно – бездонный резервуар либидо. В Сверх-Я, в наших идеалах, моральных установках. Сверх-Я – это фрактальные зеркальные коридоры, способные удержать колоссальный объем либидо. В Я тоже есть либидо, но в малых количествах и безопасных формах. Я не рассчитано на большие порции либидо, на высокие скорости движения либидо. Я избегает слишком интенсивных эмоциональных потрясений.
Откуда в Я может нахлынуть либидо? Варианта два: из Оно, из Сверх-Я. Если из Оно, то это еще нормально. Пример успешного взаимодействия Я и Оно – яркие оргазм, которому предшествует длительное последовательное возбуждение. Если из Сверх-Я, то уже больно, но терпимо. Дело в том, что Сверх-Я не терпит неидеальности. Реальность (с точки зрения Сверх-Я) по определению не идеальна. За восприятие реальности полностью отвечает Я. Следовательно, прямое взаимодействие Сверх-Я и Я – это столкновение идеального и реального. Итог: Сверх-Я будет наказывать реальность, будет требовать от субъекта самонаказания. Покаяние или самонаказания дают разрядку, возвращают либидо из Я в Сверх-Я. В исключительных случаях человек бессознательно организует себе жизненные трудности или наносит телесную травму, тогда в разрядке участвует Оно. Да, болезненно, но поправимо.
Экстремальный сценарий – человек теряет идеал: умирает любимый родственник, рушится традиционный уклад, сгорает родовое поместье. Часть Сверх-Я (связанная с потерянным идеалом) коллапсирует и выбрасывает все накопленное либидо в Я. Исключение: человек долгое время занимается философскими или духовными практиками, например стоицизмом. В этом случае есть шанс, что либидо не выплеснется в Я, а распределится по уцелевшей части Сверх-Я (человек посмотрит на потерю философски, найдет утешение в религии). Но это именно исключение. В большинстве случаев на Я обрушивается лавина либидо, которая хоронит под собой реальность.
В работах «Траур и меланхолия» и «Введение в нарциссизм» Фройд описывает, как психика справляется с потерей. В моей книге «Нарциссизм. Пси-операция» этот процесс разобран более подробно, на микроуровне, то есть на уровне движения либидо между отдельными психическими объектами. Наиболее просто процесс проживания потери описан Кюблер-Росс (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие). Ее модель не противоречит выводам Фройда.
Не будем останавливаться на пересказе нормального проживания потери. Ограничимся тем, что наша психика умеет преодолевать последствия катастрофы. Однако, если траур не прожит, то Я не может избавиться от избытков либидо, происходит травма. Более того, если Я «не хочет» рисковать снова, отказывается искать новый идеальный объект и «направляет либидо на себя», возникает почва для нарциссизма. Строго говоря, здесь нужно учитывать много нюансов, разграничивать нарциссизм первичный, нарциссизм вторичный, интроверсию и реституцию. По понятным причинам здесь мы этого не будем и скажем просто – непрожитая потеря ведет к застою либидо в Я, который ведет к нарциссизму.
Делаем поправку на современность. По сравнению с человеком первой половины прошлого века, мы обладаем менее сильным Сверх-Я. Грубо говоря, вместо глобальных и нерушимых «веры, царя и Отечества» у современного человек около десятка равновеликих идеалов: домашний питомец, любимый блогер, поверхностная религиозность, родители, партнер… Бывает, что именно в таком порядке. Потеря родительской фигуры или супруга по-прежнему требует траура, но общество предлагает целую индустрию «экспресс-горевания», включая групповую психотерапию. Казалось бы, это обеспечивает более высокие (чем раньше) шансы на успешное проживание травмы. Однако здесь прибавляет нечто новое, недоступное полтора века назад. Во-первых, завышенные ожидания. Во-вторых, рынок ценных объектов.
В былые времена крестьянский знал, что будет пахать землю, а дворянский сил готовился к военной и политической службе. Я не к тому, что тогда было лучше или хуже. Социальные лифты появились в России при Федоре III и Петре I, были доведены до абсурда в СССР, а ныне вплетены в кланово-административную систему РФ. Вопрос в информационной обертке. Крестьянину никто (кроме отдельных любителей «ходить в народ») не обещал лучшей жизни. Сейчас все наоборот. Разразится скандал, если влиятельный политик скажет: «Без знакомств, наследства, хороших мозгов и слепой удачи вы не сможете прыгнуть выше головы. Трудитесь и не мечтайте о лучшей жизни». Реклама,
