Как носители «двойного зажима», наши изобретатели более радели за дело, нежели за внешние эффекты от него. Так, радио изобрел наш Попов, а мир считает, что итальянец Маркони. Телевидение изобрел наш Термен, а считается, что американец, хотя и русский по происхождению – Зворыкин. Самолет изобрел Можайский, а приоритет принадлежит братьям Райт. Не следует напоминать, кто был первым в космосе… Потомки Кулибина продолжают жить на Руси, но как и их предки, мало внимания уделяют материальной стороне дела, формальностям, они по своей сути во многом антиматериальны.
Наука не терпит абсолютизации. И было бы неправильно специфику, особенности развития России свести к наличию в ней лиц с чертами «двойного зажима», но также было бы неправильно и не учитывать этот фактор как один из многих, детерминирующих эту специфику. И, скорее всего, этот фактор не является второстепенным для нашего народа, для славян.
Не случайно специалисты по национальной психологии отмечают в первую очередь, что для большинства славянских народов характерна «высокая степень осмысления окружающей действительности, хотя и несколько отсроченного по времени от конкретной ситуации» (Славянские народы. Этнопсихологический словарь. – М.: 1999, с. 239). Некоторая самоуглубленность славян, русских сродни самоуглубленности лиц с чертами «двойного зажима». Данная черта не чужда и другим народам. И для других народов верна зависимость, когда установки бессознательного, истинная душа народа проявляется в период стрессов, испытаний. Но у русских это проявляется особенно рельефно в период испытаний для народа и страны.
Переход от одного типа экономики к другой, смена духовных ценностей – не меньшее испытание для российского народа, чем разрушительная война. И выйти из этого испытания нужно с опытом, который поможет создать жизнеустройство, соответствующее архетипам людей, которое не будет сметаться после очередной смены эмоциональных центров в общественном сознании. В этом отношении обустройство жизни на селе, социальное конструирование с учетом психологических особенностей селян важно и для понимания типа жизнеустройства, который соответствует психологическим особенностям людей, населяющим просторы России. Для углубленного понимания жизненно важных в государственном отношении явлений и могут послужить приведенные здесь размышления.
В условиях роста наукоемкости производства, социальной жизни способность «видеть», чувствовать противоположное, тождество противоположностей – а именно это дает эффект «двойного зажима» – является весьма важным качеством народа, обеспечивающим ему шанс на очередной взлет в мировой истории.
Специфические национальные особенности россиян влияют и на систему экономических отношений. Так, выявилась зависимость: чем выше уровень шизоидности, тем статистически чаще в мотивации трудовой деятельности этих коллективов большую роль играет моральный фактор, тем значимее моральная мотивация, тем выше роль и значение уровня сплочения коллектива, системы межличностных отношений как фактора успешности трудовой деятельности.
Из этого следуют далеко идущие как прикладные, так и теоретические выводы. Например, отношения собственности являются базисными в системе общественных отношений. В этой связи наличие или отсутствие собственности рассматривается в классических социально-экономических теориях как важнейший мотивообразующий фактор. При меньшей роли эмпатии, общения этот фактор может стать ведущим в мотивации трудовой активности.
Но Россия есть Россия. Следует признать тот факт, что есть люди, для мотивации которых на практическую деятельность особенно важен фактор душевности, эмоциональной эмпатии, коллективной сплоченности. Так, из результатов обследования производственных коллективов, которые состоят из людей близких к классическому шизоидному типу, вытекает, что повышение заработной платы для их мотивации к труду по своему значению близко к сплоченности коллектива, к удовлетворенности человека системой межличностных отношений. Чтобы получить один и тот же производственный эффект можно увеличить заработную плату или же принять меры по сплочению коллектива. Этот экспериментальный вывод находится в соответствии с исторически наблюдаемыми фактами: российский народ неимоверно быстро сплачивался в период экстремальных опасностей, в период войн.
Советская Россия имеет опыт борьбы с интеллигенцией, в том числе с той, которая слабо поддается материальной мотивации и обладает чертами шизоидности. Таковых или уничтожают, или высылают. Или они готовят государственный переворот, естественно, вначале – в умах людей.
После революции 1917 года В. И. Ленин настаивает на высылке таких лиц из России.
Вот его мнение: «Тов. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции. Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим…» Тут же названы и имена первых кандидатов в изгнанники – авторов журнала «Экономист», попавшегося на глаза вождю мирового пролетариата: «Это, по-моему, явный центр белогвардейцев, в № 3… напечатан на обложке список сотрудников. Это, я думаю, почти все законнейшие кандидаты на высылку за границу». И дальше: «Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу». Ленин пытается добиться консенсуса по вопросу депортации интеллигенции со всеми видными членами ЦК. Несмотря на прогрессирующую болезнь, 16 июля 1922 года он диктует для Сталина: «…Надо бы несколько сот подобных господ выслать за границу безжалостно. Очистим Россию надолго… Арестовать несколько сот, и без объявления мотивов: выезжайте, господа!» Для достижения данной цели в уголовный кодекс РСФСР было включено сразу более десятка статей, предусматривающих расстрел. Появилась и новая мера наказания – высылка. Эта мера стала со временем прерогативой президиума Верховного совета СССР. Нередко именно высылка называлась «истинной высшей мерой», так как лишала даже не жизни, а Родины. По воспоминаниям, настроение уезжавших было разное. «Когда мне сказали, что меня высылают, у меня сделалась тоска», – писал Бердяев. А вот Степун в своих воспоминаниях отмечает: «В первую минуту получения этого известия оно прозвучало радостью и освобождением. Запретное «хочется» по отношению к Европе и всем соблазнам «культурной» жизни становилось вдруг не только не запретным, но фактически обязательным и нравственно оправданным: не ехать же, на самом деле, вместо Берлина в Сибирь. Грубая сила – лучшее лекарство против мук сложного многомерного сознания. Не иметь возможности выбирать, не располагать никакой свободой – иногда величайшее счастье. Это счастье я определенно пережил, заполняя в ГПУ анкеты на предмет выезда за границу».
Это воспоминание Федора Степуна примечательно: лица с чертами шизоидности подсознательно ждут грубой силы, так как собственные решения по закону маятника раскачивают личность, забирают немало психической энергии. «Двойной зажим» становится просто нетерпим. Подсознательное ожидание у лиц с «двойным зажимом» внешнего принуждения служит некоторым психологическим обоснованием того, что в России сила, реформация под влиянием силы имела успех чаще, чем под влиянием слов, классических демократических методов и решений.
Слова о важнейших ценностях вызывают у лиц с чертами шизоидности протест, несогласие. Грубая сила – порой облегчение от того, что не надо принимать типичное решение по эффекту «двойного зажима». Хотя шизоиды могут резко выступить и против применения грубой силы. Такие решения и снимают стресс, и травмируют личности с чертами шизоидности.
Чтобы понять психологические черты личности Ф. Степуна, одному из тех, кому «посчастливилось» уехать на «философском» теплоходе, предоставим слово по поводу этого решения: «Большевикам, очевидно, мало одной только лояльности, то есть мало признания советской власти как факта и силы; они требуют еще и внутреннего приятия себя, признания себя и своей власти за истину и добро. Как это ни странно, но в преследовании за внутреннее состояние души есть нота какого-то извращенного идеализма. Очень часто чувствовал я в разговорах с большевиками, и с совсем уже мелкими сошками, и с довольно высокопоставленными людьми, их глубокую уязвленность тем, что, фактически победители над Россией, они все же ее духовные отщепенцы, что, несмотря на то, что они одержали полную победу над русской жизнью умелой эксплуатацией народной стихии, – они с этой стихией все-таки не слились, что она остается под ними краденым боевым конем, на котором им из боя выехать некуда».
Революция 1917 года расколола шизоидов России: одни уехали, другие стали неистово вливать свою психическую энергию в дело обустройства социалистической России, вновь подняв знамя несогласия, борьбы после очевидных ошибок власти. Для шизоидов характерны муки сложного многомерного сознания. Диктатура порой освобождает от такой сложности, таких переживаний.
