299
[Высказывания В.М. Шукшина, записанные Г. Кожуховой в ходе беседы для газеты «Правда», не вошедшие в газетную публикацию]. Т. 8. С. 160.
Там же. С. 158.
Каган М. На войне и после // Воспоминания о Федоре Абрамове. С. 75.
Левитан Л.С. Указ. соч. С. 80. Стоит обратить внимание на риторику разделения, консервирующую антагонизм (мы – вы, «нам вас не понять», и наоборот).
Оклянский Ю. Шумное захолустье: В 2 кн. М., 1997. Кн. 2: Веркольский народник. С. 6.
Шукшин В.М. Последние разговоры. С. 191. Об умении Шукшина «маскироваться» и сознательно вводить в заблуждение критику и читательскую аудиторию вспоминал В. Астафьев: «Василий Макарович только представлял себя мужичком-морячком в кирзовых сапогах. Этим он потрафлял официозным бонзам от культуры, благосклонно подававшим в приветствии два пальца талантам “из глубинки”. Дескать, есть у вас потребность, так умиляйтесь на меня: немытого, нечесаного, малограмотного» (цит. по: Каминский П. В.М. Шукшин в публицистике С. Залыгина, В. Распутина и В. Астафьева // Творчество В.М. Шукшина в межнациональном культурном пространстве: Материалы VIII Всерос. юбилейной научной конференции. Барнаул, 2009. С. 112).
Заболоцкий А. Указ. соч. С. 92.
Цит. по: Куляпин А.И. Творчество В.М. Шукшина: От мимезиса к симеозису. Барнаул, 2005. С. 5.
Дж. Гивенс настаивает на том, что «неутомимый читатель» Шукшин «не мог обойти вниманием литературу экзистенциалистов», и обращает внимание на упоминание в рассказе «Медик Володя» имени А. Камю (Гивенс Дж. Особенности реализации экзистенциалистских идей в прозе В. Шукшина // В.М. Шукшин – философ, историк, художник. Барнаул, 1992. Вып. III. С. 14; о преломлении экзистенциалистских идей в прозе Шукшина см. также: Творчество В.М. Шукшина: Энциклопедический словарь-справочник. Т. 2. Барнаул, 2006. С. 239; о воздействии творчества французских экзистенциалистов на интеллигентское сознание в СССР 1960-х годов: Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека // Вайль П., Генис А. Собр. соч.: В 2 т. Екатеринбург, 2003. Т. 1. С. 809–810).
См.: Гивенс Дж. Указ. соч. С. 11–35.
Ахмадулина Б. Не забыть // О Шукшине. Экран и жизнь. М., 1979. С. 331.
Белов В. Тяжесть креста. С. 11.
Шматко Н.А. «Габитус» в структуре социологической теории // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т. 1. № 2. С. 70.
Чудакова М.О. Пора меж оттепелью и застоем (Ранние семидесятые) // Семидесятые как предмет истории русской культуры. М., 1998. Вып. 1. С. 99.
Ср., например: Самойлов Д. Перебирая наши даты. М., 2000. С. 439, 461.
См.: Гордон А.В. Указ. соч. С. 236. А. Саранцев, знавший Шукшина в студенчестве, утверждает, что конфликт с «элитой» «обнаружился у Шукшина очень рано, вероятно, еще и до ВГИКа. <…> Вне этого конфликта нет Шукшина. Писателя. Режиссера. Актера» (Саранцев А. Указ. соч. С. 30). Ср. также: Золотусский И. «Совесть, совесть, совесть…» // Статьи и воспоминания о Василии Шукшине. Новосибирск, 1989. С. 63–68.
Скоп Ю. Конспекты по собственной истории // Статьи и воспоминания о Василии Шукшине. С. 284.
Солоухин В.А. Последняя ступень // Солоухин В.А. Собр. соч.: В 5 т. М.: Русскiй миръ, 2011. Т. 5. С. 209.
Митрохин Н. Русская партия. Движение русских националистов в СССР. 1953–1985. М., 2003. С. 533. Среди множества работ, где рассматривается роль антисемитизма в процессах группового самоопределения и политико-культурной борьбы в поздне– и постсоветской культуре, перечислю лишь несколько: Dunlop J. The Faces of Contemporary Russian Nationalism. Princeton, 1983; Korey W. Russian Antisemitism, Pamyat, and the Demonology of Zionism.The Hebrew University of Jerusalem, 1995; Russian Nationalism: Past and Present / G. Hosking, R. Service (eds.). London, 1998; Kochanek H. Die russisch-nationale Rechte von 1968 zum Ende der Sovjet Union: Eine Diskursanalyse. Stuttgart, 1999; Cosgrove S. Russian Nationalism and the Politics of Soviet Literature: The Case of Nash Sovremennik, 1981–1991. N. Y., 2004.
Белов В. Тяжесть креста. С. 28.
Белов В. Тяжесть креста. С. 67.
Там же. С. 39.
О борьбе национал-патриотов против «еврейского лобби» см.: Куняев Ст. Поэзия. Судьба. Россия. Кн. 1. С. 186–194.
Белов В. Тяжесть креста. С. 38–39.
Там же. С. 13.
Там же. С. 44.
Там же. С. 39.
Там же. С. 66.
Добренко Е. Сталинская культура: скромное обаяние антисемитизма // Новое литературное обозрение. 2010. № 101. С. 54. На рубеже 1980 – 1990-х годов антисемитский дискурс, подчинив себе прежние свои «заменные» вариации, сделался в публичном пространстве на некоторое время практически легитимным, а для значительной части аудитории еще и определил парадигму прочтения «деревенской прозы» (к каковой она, тем не менее, не сводима – антисемитский дискурс был одной из форм артикуляции травмы).
Ланщиков А. «Исповедальная» проза и ее герой // Ланщиков А. Времен возвышенная связь. М., 1969. С. 3 – 33.
Позднее к этому поколению критик причислит и В. Шукшина: Ланщиков А. Исповедь Василия Шукшина // Ланщиков А. Избранное. М., 1989. С. 316–317.
См.: Белов В. Тяжесть креста. С. 39.
Там же.
Там же. С. 40.
Аксенов В. Зеница ока. Вместо мемуаров. М., 2005 (см. вклейку с фотографиями). Близко знавшая Аксенова З. Богуславская вспоминает характерное для писателя внимание к одежде, которое, как и в случае с «деревенщиками», так же было способом отреагировать на прежние лишения. Однако Аксенов избрал для этого кардинально иную тактику: «Не помню Аксенова небрежно одетым, в помятом костюме или застиранной рубашке. В его прикиде всегда “фирма”, известные лейблы. Я объясняю его стойкое увлечение фирменным стилем, техникой, обворожительными женщинами теми лишениями в детстве, когда, быть может, подростком он стоял перед нарядной витриной магазина, подобно героям из сказки, мечтая о том, что когда-нибудь он тоже сможет все это купить. И смог, и купил» (Богуславская З. Возвращенец Аксенов // Российская газета. 2012. 21 сентября. URL: http://www.rg.ru/2012/09/21/aksenov.html).
Нагибин Ю. Тьма в конце туннеля. М., 1998. С. 139.
Там же.
Там же. С. 140.
Нагибин Ю. Указ. соч. С. 139.
Шукшин В.М. «Мода…». Т. 8. С. 81–82.
Оклянский Ю. Указ. соч. С. 7.
Саранцев А. Указ. соч. С. 28.
Ахмадулина Б. Указ. соч. С. 331. Об одном из вариантов розыгрыша, видимо, льстившего самолюбию Шукшина, рассказывала журналистка Т. Пономарева: «…во время съемок фильмов, режиссируемых Василием Макаровичем, его часто не узнавали журналисты, которым поручено было взять у Шукшина интервью. Объектом их внимания, как правило, был оператор Валерий Гинзбург, одевающийся с иголочки, бросавшийся в глаза своей респектабельностью. Гинзбург с Шукшиным придумали нечто вроде розыгрыша. Оператор невозмутимо рассказывал о новой киноработе, прекрасно понимая, за кого его принимают, а когда журналист вдруг произносил опрометчивое:
– Василий Макарович, а…
– “Василий Макарович”? – перебивал незамедлительно журналиста Валерий и делал широкий жест в сторону Шукшина: – Это туда!
И работники прессы слегка обалдевали, видя Шукшина в фуфайке и сапогах, без всяких, как говорится, излишеств» (Пономарева Т. Потаенная любовь Шукшина. М., 2003. С. 92–93).
Шукшин В.М. «Мода…» С. 81.
Там же. С. 81.
Цит. по: Ростовцев Ю. Указ. соч. С. 263.
Гордон А. Указ. соч. С. 235. Через некоторое время, добавляет Гордон, ему довелось встретить Шукшина, одетого уже в иной стилистике – он был в «белом нагольном полушубке» (Там же). Вообще, в повседневных обстоятельствах, насколько можно об этом судить, «деревенщики» одевались совершенно стандартно, никак невыделяясь из общей массы горожан. Астафьев, например, выписываясь из больницы, просит жену принести ему пальто, шляпу и черные ботинки, то есть перечисляет предметы гардероба среднестатистического горожанина «интеллигентных профессий» (См.: Астафьев В. Нет мне ответа… С. 190), и в этом нет ни вызова, ни эпатажа, ни желания идентифицировать свою принадлежность к простонародной среде. Другими словами, то, что «деревенщиков» помнят «странно» одетыми, характеризует не только тип их публичной самопрезентации, но и оптику наблюдателя (мемуариста). В воспоминаниях о «деревенщиках» немало свидетельств о стилистическом разнобое в их гардеробе или презрении к культурным нормам городского круга. Однако нельзя исключить, что такого рода «нарушение» стилевых и вкусовых норм заострялось специфическим взглядом очевидца, принадлежавшего иной среде, нежели «деревенщики», и именно поэтому критично оценивавшего (если не переоценивавшего) культурный вызов, заключенный в упомянутых ситуациях.
