434
Фильмы Шукшина его оппоненты из кинематографической среды воспринимали как «идеологический текст», попытку перенести на экран определенные общественные настроения и создать «русское кино». Ср.: «…творческая элита “Мосфильма” приняла“ Калину красную”, мягко говоря, без особого энтузиазма. <…> Удивляться тут было нечему – фильм Шукшина был “слишком” русским и по этой части достаточно болезненно и озабоченно воспринимался представителями столичной кинообщественности, да и не только ею» (Фомин В. Указ. соч. С. 415). В. Белов и А. Заболоцкий были убеждены в целенаправленном противодействии Шукшину-режиссеру, которое диктовалось желанием сдержать рост прорусских настроений. Не случайно Белов полагал, что гонимость А. Тарковского не более чем интеллигентский миф, на самом же деле не ему, а Шукшину киноначальство пыталось всячески воспрепятствовать в осуществлении замыслов (см.: Белов В. Тяжесть креста. С. 59–60).
Киноповести. С. 51. Ю.М. Лотман отмечал интересующую меня в связи с поставленной проблемой «способность кинотекста впитывать семиотику бытовых отношений, национальной и социальной традиций», что делает его «насыщенным общими нехудожественными кодами эпохи» (Лотман Ю.М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. Таллин, 1973. С.116). См. также соображения о спонтанном новаторстве кинематографических опытов Шукшина: Гивенс Дж. Screening The Short Story: The Films of Vasilii Shukshin // Творчество В.М. Шукшина в межнациональном культурном пространстве. С. 372–390.
Мартазанов А.М. Идеология и художественный мир «деревенской прозы» (В. Распутин, В. Белов, В. Астафьев, Б. Можаев). СПб., 2006. С. 4.
См.: Город // Творчество В.М. Шукшина: Энциклопедический словарь-справочник. Т. 2. С. 89.
Bourdieu P. Op. cit. S. 251.
Шукшин В.М. Живет такой парень. Т. 1. С. 233.
Там же. С. 231.
Bourdieu P. Op. cit. S. 215–222.
Ср.: «Я хотел сделать фильм о красоте человеческого сердца, способного к добру» (Шукшин В.М. Послесловие к фильму. С. 10).
Шукшин В.М. Послесловие к фильму. С. 11.
Шукшин В.М. Живет такой парень. С. 239.
Показательно, что из киноповести эта саморазоблачительная для героя-интеллектуала фраза будет изъята.
Шукшин В.М. Живет такой парень. С. 239.
Возможно, в попытках Пашки выйти одним рывком за пределы интерпретативных схем и практик, обусловленных его габитусом, нашла отражение ироничная попытка Шукшина описать собственный мучительный опыт «заимствования» чужого культурного языка. Ср.: Фомин В. Указ. соч. С. 404.
См.: Шукшин В.М. Послесловие к фильму. С. 11.
Там же. С. 11.
Шукшин В.М. Судьбу выстраивает книга. Т. 8. С. 122.
Шукшин В.М. Живет такой парень. С. 260.
Там же.
Там же.
Привожу вариант диалога из фильма, в котором, помимо Пашки и Насти, участвует учитель.
С точки зрения современных исследователей, «Монолог на лестнице» свидетельствовал о желании Шукшина риторически совпасть с «Новым миром», где он тогда публиковался, потому писатель «сделал вид», что принял культурные установки журнала (сама же статья варьировала расхожие интеллигентские тезисы о воспитательной роли классики, «хождении в народ» и т. п.). См. об этом: Куляпин А.И., Левашова О.Г. В.М. Шукшин и русская классика. Барнаул, 1998. С. 45–46.
Шукшин В.М. Монолог на лестнице. С. 33.
Шукшин В.М. Слушая сердце земли. Т. 8. С. 95.
Там же. С. 95. Рассуждения Шукшина в этом интервью 1968 года о положении сельского учителя, не способного из-за перегруженности «нести культуру народу» (Шукшин В.М. Слушая сердце земли. С. 95), через четыре года практически без изменений будут перенесены в «Печки-лавочки».
Сценарий «Вашего сына и брата» после выхода фильма «был обработан в форме повествования. <…> В тексте киноповести увеличена доля авторского слова и нет такой явной установки на звучащую разговорную речь» (Комментарии // Шукшин В.М. Собр. соч. Т. 3. С. 372).
Шукшин В.М. Слушая сердце земли. С. 95.
См. обстоятельный анализ «городских» мотивов в прозе Шукшина: Ковтун Н.В. Образ городской цивилизации в поздних рассказах В.М. Шукшина: миметический и семантический аспекты // Вестник Томского гос. ун-та. Филология. 2012. № 1. С. 74–93.
Шукшин В.М. Ваш сын и брат. Т. 3. С. 196.
Рудницкий К. Проза и экран // О Шукшине. С. 90.
Шляпа, отмечает современный исследователь, – элемент исключительно городского гардероба, знак принадлежности к интеллигентному слою (см. «Чудик», «Земляки», «Внутреннее содержание», «Генерал Малафейкин», «Дебил»), потому она прежде всего бросается в глаза «сельскому жителю». Например, в фильме «Ваш сын и брат» старик Воеводин со смехом ощупывает и пытается примерить шляпу, в которой пришел в гости один из его односельчан. Деревенский герой, стремящийся купить / носить шляпу, таким образом, нередко симулирует переход в другую, более привилегированную, группу. См.: Шляпа // Творчество В.М. Шукшина: Энциклопедический словарь-справочник. Т. 2. С. 139.
Шукшин В.М. Ваш сын и брат. С. 199.
В рассказах Шукшина взгляд нарратора, дистанцирующегося от праздной городской публики, обычно фиксирует одну из главных характеристик одежды городских персонажей – ее непрактичность (она «шикарная», часто светлых тонов, стесняющая движения) (см. об этом: Одежда // Творчество В.М. Шукшина: Энциклопедический словарь-справочник. Т. 2. С. 111).
Реплика из фильма.
Реплики из фильма.
Шукшин В.М. Ваш сын и брат. С. 181.
Там же. С. 195.
Там же. С. 200.
Там же. С. 202.
Шукшин В.М. Внутреннее содержание. Т. 3. С. 82–83.
Там же. С. 83.
Творчество В.М. Шукшина в современном мире: Эстетика. Диалог культур. Поэтика. Интерпретация. Барнаул, 1999. С. 257.
Очевидно, что «культурность» читалась Шукшиным через призму антимодернистского дискурса, подозрительного ко всем формам «буржуазности». «Неопочвенники» – критики и писатели методично, масштабно и, если говорить о прозе, часто эстетически убедительно тематизировали тревогу перед экспансией стандарта и «техницизма», разделявшуюся, кстати, и другими интеллектуальными группами. В подобной ситуации логика соотнесения «цивилизации» со «стандартом», да еще в дискурсивной связке с «народностью» и «национальным своеобразием», порождала удивительные переклички и коалиции. Так, Лариса Крячко, представлявшая ортодоксальный «Октябрь», в дискуссии об интеллектуализме (1968–1969) призывала задуматься о «противоречии между диктуемой техникой… стандартизацией производства и быта и стремлением человека уберечь свою индивидуальность. Это противоречие – частность существующего ныне перемешивания национальных культур, крестьянского и городского уклада, наступления техники на природу и многих других обстоятельств, сегодня неизбежных, но угрожающих складывавшейся веками, имеющей свои святые традиции целостности народного бытия» (Крячко Л. Соблазны «техницизма» и духовность // Литературная газета. 1969.22 января. С. 5). Концептуально и риторически это утверждение отлично согласовывалось с «антибуржуазным» пафосом «неопочвенников» и, в общем, могло служить разъясняющим комментарием, пусть прямолинейным, к некоторым шукшинским текстам второй половины 1960-х, в том числе «Вашему сыну и брату», но ирония ситуации в том, что именно Л. Крячко была одним из самых упорных критиков двух первых кинематографических работ Шукшина.
Зоркая Н. Актер // О Шукшине. С. 159.
Шукшин В.М. Печки-лавочки. Т. 5. С. 259.
Там же. С. 259.
