339
Белый А. Кризис культуры // Символизм как миропонимание. С. 279.
Белый А. Письмо Иванову-Разумнику (декабрь, 1913) // Белый А. Петербург. Л.: Наука, 1981. С. 516.
Примером такой универсальной субстанции являются у Белого тени, о динамике которых см. исследование Е. Григорьевой: «Распыление» мира в дореволюционной прозе Андрея Белого. С. 135–186.
См. о знакомстве Белого с антисемитскими книгами А. Шмакова и о «присутствии» их в «Петербурге»: Безродный М. О юдобоязни Андрея Белого // Новое литературное обозрение. 1997. № 28. С. 100–125; Светликова И. Кант-семит и Кант-ариец у Белого. Об идеологических источниках «Петербурга» А. Белого // Новое литературное обозрение. 2008. № 93. С. 62–98.
Об антисемитизме, расовых фобиях, статье «Штемпелеванная культура», влиянии антисемитизма Метнера, отношении к О. Вейнингеру и пр. см.: Юнггрен М. Русский Мефистофель. С. 36–37, 41, 54–55, 201 и др. См. также: Спивак М. Андрей Белый – мистик и советский писатель. М.: РГГУ, 2006. С. 324–334.
Белый А. Петербург. С. 235.
Подробно об этом: Белый А. Основы моего мировоззрения // Литературное обозрение. 1995. № 4/5. С. 10–37.
См. в письме Блоку: «…злое око, Россию ненавидящее (посылающее и монголов и евреев)» (Белый А., Блок А. Переписка. 1903–1919. М.: Прогресс-Плеяда, 2001. С. 408).
Белый А. Записки чудака. С. 371.
Что касается русского душевного пространства, то оно традиционно мыслилось в культуре как неопределенное, загадочное, необъяснимое, смутное, неизреченное. Для Белого принципиальны были штейнеровские рассуждения о связи души с национальностью и географией, о душах разных народов как особых существах и их различной роли в грядущей космической битве за свет. Р. Штейнер писал, что Россия характеризуется «нечеткостью имагинации», нечеткостью собственного образа в отличие от стран Запада. Француз, по его словам, «живет в образе, в представлении, которое он создает о себе как о французе… Он сильно отчеканен, этот образ фантазии», а «юная народная душа» России «накладывает» небольшой отпечаток на эфирное тело. Отсюда отдельный индивидуум, погружаясь в свое физическое тело, встречает там мало четкости… мало как бы сотканных из эфира образов фантазии». По Штейнеру, именно в этой нечеткости, незавершенности, недооформленности таился потенциал света, именно русские души набирались в войско святого Михаила для грядущей духовной битвы. Вместе с тем он поддерживал и расхожую идею русской несамостоятельности, исторически привнесенного порядка, пришедшей извне государственности и необходимости соединения с Западом (см.: Штейнер Р. Из лекции в Мюнхене 3 декабря 1914 г. // Штейнер Р. О России. С. 48).
Белый А. Воспоминания о Блоке // Андрей Белый о Блоке. Воспоминания. Статьи. Дневники. Речи. М.: Автограф, 1997. С. 402, 425.
Белый А. Воспоминания о Блоке. С. 402, 425.
Белый А. Москва под ударом // Белый А. Собр. соч.: В 6 т. М.: Терра – Книжный клуб, 2004. Т. 3. С. 159.
Белый А. Петербург. С. 289.
Там же. С. 303.
Там же. С. 304.
См. о различении В. Соловьевым «пустого ничто» нигилизма и «позитивного ничто» буддизма у Ханзена-Леве: Русский символизм. С. 71. Вместе с тем в соловьевской критике «панмонголизма» в «Трех разговорах» и «Краткой повести об Антихристе» буддистское «ничто» смыкается с сатанинским отрицанием бытия. См. о близости буддистской «пустоты», «дыры» (ср. любимый образ Белого) духу Антихриста: Соловьев В. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории. С. 637–639.
Белый А. Записки чудака. С. 400.
Белый А. Мастерство Гоголя. М.: MALP, 1996. С. 67.
Белый А. Арабески. М.: Мусагет, 1911. С. 145.
Белый А. Записки чудака. С. 366.
Бердяев Н. Русский соблазн // Андрей Белый: Pro et contra. С. 275.
См.: Паперный В. Поэтика русского символизма: персонологический аспект // Белый А. Публикации. Исследования. М.: ИМЛИ РАН, 2002. С. 152–168.
Ср.: Белоус В. Г. Философия культуры Андрея Белого // Белоус В. Г. Вольфила. М., 2005. С. 282–306.
«Воля <Белого> к бегству» – в центре концепции В. Подороги: «Бежать от себя (от тех, кто “знает” тебя), претерпевать изменения столь часто, насколько это возможно, чтобы не быть собой» (Подорога В. Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы: В 2 т. М.: Культурная революция, 2011. Т. 2/1. С. 20).
См.: Лавров А. В. Андрей Белый в 1900-е годы. М., 1995. С. 91, 108–115, 181–184. Ср. также о самоотождествлении Белого с Ницше: Вишневецкий И. Андрей Белый. Трагический субъект в действии. Frankfurt a.M., 2000. С. 173–176. Об ироническом самоотнесении Белого с Ницше, о Ницше как важнейшей «речевой маске» Белого, о соединении им Ницше и Соловьева при «стирании их глубинных несоответствий» и также о Ницше, Соловьеве и Достоевском см. в статье В. Паперного «Поэтика русского символизма: персонологический аспект» (с. 247 и др.). См. также о подражании Белого мегаломании Ницше в «Ecce Homo» у М. Юнггрена: Юнггрен М. Русский Мефистофель. С. 70–71, 82.
См. об этом далее, в разделе «Заговор абстракции…».
Белый А. Круговое движение // Труды и дни. 1912. № 4/5. С. 68.
О проявлениях «юдобоязни» в обращении к апокалиптике В. Соловьева у Белого и Блока см. у М. Безродного: Безродный М. Белый на службе у черной сотни // Alma Mater. Тарту, 1992. № 2 (7). Исследователь также указывает на стратегию мнимого отмежевания от конспирологических прозрений: «…В худшем случае меня б заподозрили в бреде Шмакова». Безродный далее комментирует: «Мемуарист как будто спешит исключить саму возможность сопоставления шмаковского “бреда” с собственными опасениями, которые, впрочем, тут же (образец характерной для Белого логики) объявляются провидческими» (С. 4–5).
Белый А. Записки чудака. С. 372.
Нилус С. Близ есть при дверех. М., 2008. С. 236. См. о перекличке Белого с идеями Шмакова о «Pouvoir occulte» в работе И. Светликовой: Светликова И. Кант-семит и Кант-ариец у Белого. С. 70.
Иванов Вяч. Вдохновение Ужаса. С. 619. О влиянии Достоевского на Андрея Белого: Лавров А. В. Достоевский в творческом сознании Андрея Белого (1900-е годы) // Андрей Белый: Проблемы творчества: Статьи, воспоминания, публикации. М.: Советский писатель, 1988. С. 131–150; Долгополов Л. К. Роман А. Белого «Петербург» и философско-исторические идеи Достоевского // Достоевский. Материалы и исследования. Л.: Наука, 1976. Вып. 2. С. 217–224; Nivat G. Biély et Dostoievski // Doestoievski. Paris, 1973. P. 334–336; Elsworth J. D. Andrey Bely: A Critical Study of the Novels. Cambridge University Press, 1983. P. 30–31, 104–105; Силард Л. От «Бесов» Достоевского к «Петербургу» Андрея Белого. Структура повествования // Studia Russica. IV. Budapest, 1981. C. 71–77.
Иванов Вяч. Там же. С. 401.
«Начал с мистерии он; и оттого, что он начал с мистерии, мог говорить он: “Я – благостный вестник…”» (Белый А. Кризис культуры // Символизм как миропонимание. С. 283). Однако, по Белому, Ницше не сумел пройти посвящение – «разоблачить в себе личность… мы ведаем: посвящение – тайна трагедии…» (Там же. С. 273).
Там же. С. 281.
Белый А. Круговое движение. С. 66.
Белый А. Петербург. С. 37.
Там же. С. 56.
Белый А. Записки чудака. С. 313.
Ср. соотнесение эсхатологизма у Достоевского и Белого: Подорога В. Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы. М.: Культурная революция, 2006. Т. 1. C. 603–606. См. также об эсхатологизме Белого в соотнесении с проблемой его самоидентичности: Там же. Т. 2. С. 19.
Белый А. Между двух революций. М.: Художественная литература, 1990. С. 315–316.
Белый А. Серебряный голубь // Собр. соч. М.: Республика, 1995. С. 83.
