к тайным агентам полиции относится и ещё один знакомый писателя – фотограф-любитель Владимир Кривош (он же С. Майский). Словак на русской государственной службе, Владимир Иванович проявляет себя, без преувеличения, исключительным специалистом в должности младшего цензора т. н. «чёрного кабинета» – петербургской отделения цензуры иностранных газет и журналов. Кривош находится на очень хорошем счету, что не удивительно: он свободно владеет 24 языками, изобрёл ряд полезных устройств, в том числе электропаровую машину, позволяющую скрытно вскрывать корреспонденцию, поступающую для перлюстрации. За проявленное усердие, кстати, по личному ходатайству министра внутренних дел П.А. Столыпина талантливый цензор-изобретатель был удостоен ордена св. Владимира IV степени.
По сведениям из полицейских архивов, именно Кривош в феврале 1897 года был инициатором известной фотосъёмки Льва Толстого со своими близкими соратниками В.Г. Чертковым и П.И. Бирюковым, которые за активную помощь духоборам к тому времени уже были приговорены к административной высылке из Петербурга. Эти так вовремя сделанные фотокарточки были использованы впоследствии полицией в качестве опознавательного материала для филеров и службы наружного наблюдения (Чисников В. Владимир Кривош: оставлен в подозрении. Нева. № 7. 2008). Так что информаторов и шпионов в окружении великого писателя, столь опрометчиво открытого для общения, хватало.
Перед своим отъездом Фёдор Симон успевает познакомить семью Толстых со своей матерью Елизаветой Антоновной, которую все в Ясной Поляне тоже «очень полюбили». Она будет писать Льву Николаевичу длинные письма и часто жаловаться на неудачное замужество своей дочери Екатерины Павловны Гимер (Симон). Граф в своём московском доме принимает эту несчастную молодую женщину по просьбе её матери, всячески опекает её, даёт ей работу по переписыванию рукописей для небольшого заработка. И именно её авантюрная история с разводом, на фоне оказавшегося фиктивным самоубийства её мужа и последовавшего за ним уголовного дела супругов, становится для Льва Толстого основой для написания драматической пьесы «Живой труп».
Проблема расставания супругов в результате прелюбодеяния одного из них впервые прозвучала в романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», первая часть которого была опубликована в одном из самых читаемых литературных журналов «Русский вестник»; его издаёт основоположник политической журналистики в России Михаил Никифорович Катков. Роман посвящён трагической любовной связи гвардейского ротмистра графа Вронского и влюблённой в него замужней аристократки Анны Аркадьевны Карениной (в девичестве – княжны Облонской), по выражению Н.С. Лескова – «настоящих светских людей».
Передавая рукопись издателю, Толстой определяет свой авторский гонорар в 500 рублей за лист; до этого в «Вестнике» на таких же условиях печатали «Войну и мир».
В Санкт-Петербурге любовные отношения «на стороне» были неотъемлемой частью повседневной жизни для многих влиятельных людей, находящихся в законном браке, поэтому и реакция на новости о открывшихся прелюбодеяниях властей предержащих всегда была довольно равнодушной: если она и занимала высший свет, то мимолётно, ведь потом на смену ей приходила другая – аналогичная. Одна такая история даже поначалу показалась столичной публике пикантной, но потом как-то сама собой сошла на нет: в модных салонах ещё некоторое время посудачили о том, как известная салонная львица княжна Мария Петровна Вяземская – жена влиятельного министра внутренних дел П.А. Валуева – открыто состоит в любовной связи с молодым графом А.С. Строгановым, крестником императрицы Марии Фёдоровны. Измена жены чуть не стоила силовому министру высокого поста, но в данном случае административный ресурс победил – за демонстративный адюльтер любвеобильный прапорщик был переведён в Фанагорийский гренадерский полк на Кавказ. Однако совсем скоро за смелость и отвагу в боевых стычках с горцами отчаянный офицер заслужил самые лестные характеристики своего командира – легендарного покорителя Варшавы полковника А.А. Суворова. После полученной контузии граф с наградой был возвращён в Лейб-гвардии Преображенский полк, а уже через год был пожалован флигель-адъютантом Николая I.
Или не менее авантюрная, но похоже, что типичная история мадам Шталь, описанная Львом Николаевичем в романе «Анна Каренина»: «Мадам Шталь, про которую одни говорили, что она замучала своего мужа, а другие говорили, что он замучал ее своим безнравственным поведением, была всегда болезненная и восторженная женщина. Когда она родила, уже разведясь с мужем, первого ребенка, ребенок этот тот-час же умер, и родные г-жи Шталь, зная ее чувственность и боясь, чтоб это известие не убило ее, подменили ей ребенка, взяв родившуюся в ту же ночь и в том же доме в Петербурге дочь придворного повара» (Толстой Л.Н. Анна Каренина. БВЛ. М.: Эксмо, 2009. С. 270). Сюреализм… Осталось только выяснить: был ли в курсе подмены придворный повар?
Как мы знаем, и в большом роду Толстых тоже, к сожалению, не удалось избежать ошибок в отношениях и несчастных браков. Как известно, родной брат писателя Сергей Николаевич почти двенадцать лет прожил в гражданском браке с цыганкой М. Шишкиной, которую отпустили из табора только после его существенного денежного взноса, и имел от неё троих незаконнорождённых детей, пока они наконец-то не получили разрешение на венчание. Другой брат – Дмитрий Николаевич – тоже жил в гражданском браке с бывшей проституткой, которую сам же и выкупил у хозяйки дома терпимости. Сестра Мария Николаевна после развода с мужем жила «во грехе» с виконтом Гектором Виктором де Кленом, от которого у неё тоже были внебрачные дети. Мать будущего лауреата трех Сталинских премий I степени и классика советской литературы Алексея Николаевича Толстого Александра Леонтьевна (Тургенева) оставляет своих троих детей и уходит на втором месяце беременности от своего супруга офицера Лейб-гвардии гусарского полка Н.А. Толстого к А.А. Бострому – известному либералу, красавцу и неутомимому прожектёру. Пытаясь вернуть жену, бывший гусар во время конфликта с обидчиком устраивает стрельбу, в результате которой тот был ранен в ногу, а граф оказался на скамье подсудимых Самарского окружного суда по обвинению в покушении на убийство. Скандал в провинциальном уезде не утихает несколько месяцев. Обвинение предъявлено местному предводителю дворянства, крупнейшему землевладельцу, председателю уездных присутствий по крестьянским делам и прочая, прочая… Однако столичная прокуратура оперативно вмешается в процесс, постановив дело прекратить. Суд с участием присяжных заседателей оправдывает графа, посчитав, что он защищал святость брака и семейные устои, а уже в сентябре 1883 года духовный суд Самарской консистории объявил Николая Толстого пострадавшей стороной и принял постановление, дозволяющее тому вступление в новый брак, если он того пожелает. Толстая не смогла присутствовать на судебном заседании по объективным причинам – в этот день она родила сына Алексея, записанного в метрической книге как сын графа Н.А. Толстого, по его же требованию, хотя Александра Леонтьевна утверждала на суде, что биологическим отцом ребёнка является А.А. Бостром, за что и была приговорена Духовной консисторией на «всегдашнее безбрачие» и церковное покаяние.
«Граф Николай Александрович Толстой, этот апологет семейных устоев, воспитывал старших
