этот мотив проступка окажется менее тяжёлым на весах божественной правды, если для блага общего, для торжества закона, для общественной безопасности нужно признать кару законною, тогда свершится ваше карающее правосудие! Не задумывайтесь! Немного страданий может прибавить ваш приговор для этой надломленной, разбитой жизни (…) Да, она может выйти отсюда осуждённой, но она не выйдет опозоренною, и остаётся пожелать, чтобы не повторились подобные преступления».
В соответствии с судебным Уставом постановление приговоров с участием присяжных заседателей регламентировалось положениями ст. 801 Раздела III:
«В делах, рассматриваемых с участием присяжных заседателей, председатель суда, вручая их старшине вопросный лист, объясняет им:
1) Существенные обстоятельства дела и законы, относящиеся к определению свойства рассматриваемого преступления или проступка, и
2) Общие юридические основания к суждению о силе доказательств, приведённых в пользу и против подсудимого».
В своём напутственном слове присяжным заседателям председатель суда скажет: «Если вы признаете подсудимую виновною по первому или по всем трём вопросам, то вы можете признать её заслуживающею снисхождения по обстоятельствам дела. Эти обстоятельства вы можете понимать в широком смысле. К ним относится всё то, что обрисовывает перед вами личность виновного. Обсуждая основания для снисхождения, вы припомните раскрытую перед вами жизнь Засулич. Быть может, её скорбная, скитальческая молодость объяснит вам ту накопившуюся в ней горечь, которая сделала её менее спокойною, более впечатлительною и более болезненною по отношению к окружающей жизни, и вы найдёте основания для снисхождения».
А.Ф. Кони формально опирается на положения ст. ст. 802, 803, 804 Раздела III Устава, в которых специально указывалось:
«802. Председатель суда, в случае надобности возстановить обстоятельства, неправильно изложенные сторонами, или истинный разум закона, не точно ими истолкованного, не должен в объяснениях своих ни обнаруживать собственного своего мнения о вине или невиновности подсудимого, ни приводить обстоятельств, не бывших предметом судебного состязания».
«803. Общие основания к суждению о силе доказательств объясняются председателем суда не в виде непреложных положений, но лишь в смысле предостережения от всякого увлечения к обвинению или оправданию подсудимого».
«804. Председатель суда заключает своё объяснение напоминанием присяжным заседателям, что они должны определить вину или невиновность подсудимаго по внутреннему своему убеждению, основанному на обсуждении в совокупности всех обстоятельств дела, и что, в случае осуждения подсудимого, они могут, если найдут достаточныя к тому основания, признать его заслуживающим снисхождения».
Эти положения уголовного закона показывают, что объяснения председателя суда должны относиться:
– во-первых, к существенным обстоятельствам дела и законам, определяющим свойства рассматриваемого преступления;
– во-вторых, к общим юридическим основаниям для суждения о силе приведённых по делу доказательств;
– в-третьих, к заключительному правилу о том, что должно служить для присяжных критерием справедливости и как «она осуществляется в их решении, когда подсудимый заслуживает снисхождения».
При этом председатель состава А.Ф. Кони, который, по его же воспоминаниям, сам ждал обвинительного решения, недвусмысленно подсказывает присяжным оправдательный вердикт, а как ещё позволите понимать его слова: «Указания, которые я вам делал теперь, есть не что иное, как советы, могущие облегчить вам разбор дела. Они для вас нисколько не обязательны. Вы можете их забыть, вы можете их принять во внимание. Вы произнесёте решительное и окончательное слово по этому делу. Вы произнесёте это слово по убеждению вашему, основанному на всём, что вы видели и слышали, и ничем не стесняемому, кроме голоса вашей совести. Если вы признаете подсудимую виновной по первому или по всем трём вопросам, то вы можете признать её заслуживающей снисхождения по обстоятельствам дела. Эти обстоятельства вы можете понимать в широком смысле. Эти обстоятельства всегда имеют значение, так как вы судите не отвлечённый предмет, а живого человека, настоящее которого всегда прямо или косвенно слагается под влиянием его прошлого».
Обращаясь к старшине присяжных заседателей, А.Ф. Кони сказал ему: «Получите опросный лист. Обсудите дело спокойно и внимательно, и пусть в приговоре вашем скажется тот “дух правды”, которым должны быть проникнуты все действия людей, исполняющих священные обязанности судьи».
Оправдательный вердикт присяжных заседателей вполне отвечал состоянию господствующих настроений в российском обществе, однако абсолютно не соответствовал положениям уголовного закона.
Как часто повторял сам председатель суда А.Ф. Кони, «под справедливостью разумеется не только одно. Qui n’est que juste est cruel, – справедливо говорят французы» [84] (Кони А.Ф. Собр. соч. Т. 1. С. 8).
По Уставу уголовного судопроизводства основаниями для оправдательного приговора являлись следующие обстоятельства:
– когда деяние, в котором обвинялся подсудимый, признаётся недоказанным, «неподлежащим вменению по законным причинам, или невоспрещённым законами под страхом наказания»;
– когда преступление «покрывается давностью, милостивым манифестом или другой законною причиною прекращения дела».
Таковых, как мы понимаем, в деле Веры Засулич никак не усматривалось.
Присутствовавший на процессе среди многочисленных представителей прессы Ф.М. Достоевский, известный своими более чем консервативными взглядами, по словам ещё одного популярного столичного журналиста Г.К. Градовского, заявил, что «наказывать эту молодую женщину было бы неподходящим и ненужным», и даже признался, что если бы он знал о готовящемся преступлении, то точно не сообщил бы об этом властям. Постановленному приговору восторженно рукоплещет помощник генерал-фельдцейхмейстера (командующего российской артиллерией) генерал от артиллерии и будущий член Государственного Совета А.А. Баранцов, тоже находившийся в зале (www.diletant.media). Один из чиновников, сидевший с ним рядом, громко воскликнул: «Это самый счастливый день для русского правосудия!» Председатель суда А.Ф. Кони мрачно возражает ему: «Вы ошиблись: это самый печальный день его» (Волгин И. Последний год Достоевского. Исторические записки. М.: Советский писатель. 1991).
Князь В.П. Мещерский – редактор и издатель крайне правой газеты «Гражданин» – тоже оставил свои воспоминания о суде: «Оправдание Засулич происходило как будто в каком-то ужасном кошмарном сне, никто не мог понять, как могло состояться в зале суда самодержавной империи такое страшное глумление над государственными высшими слугами и столь наглое торжество крамолы» (Кн. В.П. Мещерский о процессе над В. Засулич, 1878 г.).
Через несколько дней после состоявшегося процесса известный философ и публицист Н.Н. Страхов написал о нём Толстому: «Эта комедия человеческого правосудия очень взволновала меня. Судьи очевидно не имели в себе никаких качеств, по которым заслуживали бы звания судей, и не имели в своих умах ни малейшего принципа, по которому могли бы совершать суд. Засулич – дурнушка, черненькая, стройная, с мелкими чертами лица и нежным девичьим голосом. С нею обращались почтительно, всё дело вели к её оправданию и оправдали с восторгом невообразимым. Всё это показалось кощунством над самыми святыми вещами. Я очень раздумывался и пришёл к тому же заключению: если бы я и имел силу говорить, мне следует молчать, потому что я ведь не вижу настоящей дороги – вижу только, что они заблудились».
