Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
В Новом Завете смысл греха нам раскрывают 12 греческих понятий; 1) «какос» – нравственный порок; 2) «понерос» – нравственное зло, исходящее от злых духов, бесов; 3) «асебес» – нечестивость как результат отхода от Бога; 4) «енохас» – виновность, заслуживающая суда или даже смерти; 5) «хамартиа» – отклонение, промах мимо истинной цели, попадание в другую, нежеланную цель; 6) «адикиа» – неправда, неправедность, несправедливость; 7) «аномос» – беззаконие, вседозволенность; 8) «парабатес» – нарушитель юридических законов, преступник; 9) «агнозин» – невежество, следствием которого является поклонение ложным богам; 10) «плано» – обман, ложь; 11) «пароаптома» – нравственное падение, преступление; 12) «ипокрисис» – ложное учение, идея, преступление [499] .
Таким образом, очевидно, что в рассмотренном виде феномен греха представляет собой сложное многоосевое (в том числе теологическое, этическое, девиантологическое, семантическое, аксиологическое и проч.) явление.
Категории библейской девиантологии (прежде всего грех, греховность) обладают рядом других свойств (признаков), к важнейшим из которых можно отнести: универсальный характер (общее ценностно-нормативное сходство с цивилизационными ценностями), экуменичность (видение греховной проблематики, во многом общее с канонами иных монотеистических конфессий), апокалиптичность (свидетельство трагической, греховной сути земной части человеческого бытия).
Грех (греховность) в любом проявлении представляет собой угрозу безопасности человека. На данном признаке греховности необходимо остановиться более детально. Есть основания полагать, что именно это «свойство» греха может рассматриваться в определенном смысле интегративным как в системе «библейских координат», так и в светских учениях о социальных отклонениях – в девиантологии и криминологии. Для верующих христиан и неверующих граждан, наверное, не требует дополнительных аргументов утверждение, что категория безопасности характеризует, пронизывает все аспекты и признаки бытия. Поэтому совершенно объяснимо и естественно наличие в библейских канонах как самого этого понятия, так и онтологических характеристик безопасности с позиции Божественного Откровения [500] .
«Безопасность» на уровне термина, понятия и его производные («безопасно», «безопасный») неоднократно встречаются в книгах Ветхого и Нового Заветов (Втор. 33., 12, 28–29; З Цар. 4, 25; Пс. 4, 9; Притч. 11, 14; Лев. 25, 18–19; Мф. 27, 6466; Деян. 5, 23; 1 Фес. 5, 3 и др.).
Христианское понимание безопасности выражается, прежде всего, в следующих постулатах:
безопасность вне Бога для человека невозможна, более того, наименее защищен он тогда, когда его жизнь протекает без Бога; наибольшую защищенность (безопасность) человек может получить лишь тогда, когда он будет жить в Боге;
безопасность человека не имеет «степеней защиты»: или она есть, или ее нет, так как нельзя выбрать промежуточного состояния между добром и злом;
в определении приоритетов безопасности человека (компоненты «дух, «душа, «тело») определенное первенство отдается заботе о безопасности души;
обретение абсолютной безопасности (спасение) возможно только в том случае, когда субъект сможет не на словах, а на деле изменить самого себя, «ветхозаветно» победить свои пороки;
обеспечение безопасности (спасение) окружающих достигается, прежде всего, посредством обретения личной безопасности, т. е. собственного спасения, когда человек, побеждая свои пороки, становится личностью;
требование коллективной безопасности также сформулировано на «божественном» уровне и относится, прежде всего, к единоверцам, однако может вполне рассматриваться и в качестве универсального, интернационального: «Если же придет к вам Тимофей, смотрите, чтобы он был у вас безопасен; ибо он делает дело Господне, как и я» (1 Кор. 16, 10);
безопасность человека и общества связана с условием исполнения Божественной воли, в противном случае их ожидает кара (наказание);
основные средства достижения безопасности в общем виде представлены в Писании (умение своевременно распознать врага, сатану и удержаться от посылаемых им искушений, обеспечение единства единоверцев – «духа общения», вера в Бога и соблюдение установленных им правил) (1 Кор. 7, 5; 2 Кор. 11, 14–15). В Библии также систематизированы источники угроз безопасности человека, которые разделены на три группы в зависимости от природы источника угроз: исходящие от окружающей природной среды, от человеческого фактора и комбинированные: «…много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями…» (2 Кор. 11, 26). Перечисленные в Писании источники угроз в научном и практическом плане подробно рассматриваются современными авторами – специалистами в области безопасности;
ответственность за безопасность общества возлагается Богом на его руководителей; в связи с этим особые, повышенные требования предъявляются Священным Писанием к начальникам (руководителям), представителям власти всех уровней и, прежде всего, к руководителям государства.
Современное понятие безопасности на законодательном уровне определяется как состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз (ст. 1 Закона РФ «О безопасности»). Под безопасностью человека понимается его социальная защищенность, обеспечивающая сохранность самого человека и его отдельных социально важных функций в соответствии с наибольшими возможностями общества [501] .
Таким образом, библейская парадигма безопасности человека может служить добротной основой для научного совершенствования парадигмы безопасности человека в рамках современных социально-правовых доктрин безопасности личности, общества и государства. В российских условиях она в своей основе нашла закрепление в действующем законодательстве о безопасности и получила развитие в концепции безопасности человека, не только сформулированной и детализированной на доктринальном уровне, но апробированной и внедренной в социальной практике А. А. Тер-Акоповым и представителями его научной школы в 1998–2011 гг., а также в рамках смежных исследований [502] .
2. Предупреждение отклоняющегося поведения в текстах священного писания и в девиантологии
В контексте девиантологии (В. Н. Кудрявцев, Я. И. Гилинский и др.) социальные отклонения или отклоняющееся (девиантное) поведение рассматриваются как нарушения принятых в обществе социальных и иных норм, характеризующихся массовостью, устойчивостью и распространенностью. В научной литературе представлены и иные подходы к пониманию девиантного поведения. Оговоримся, что нами в настоящей работе рассматриваются социальные отклонения со знаком «минус», т. е. негативные, грубо нарушающие нормы права и морали. Даже поверхностное, непредвзятое изучение типологии социальных отклонений обнаруживает ее сходство с систематикой греховного поведения, греха, предлагаемой христианским вероучением и богословской наукой.
Так, в зависимости от целевой направленности отклоняющегося поведения выделяют отклонения корыстной ориентации, агрессивной ориентации, отклонения социально-пассивного типа (к последним, например, относятся алкоголизм, наркотизм, суициды). В зависимости от субъективной стороны социальных отклонений различают поведение, ориентированное на внешнюю среду или на самого себя.
Наибольший интерес представляет классификация антиобщественных (и аморальных) поступков человека в зависимости от их тяжести. К первой группе, порой именуемой социальной патологией, традиционно относят преступность, проституцию, пьянство и алкоголизм, наркотизм, суицидальное поведение, бюрократизм, отдельные виды сексуальной девиации (например, гомосексуализм). Ко второй группе относят иные, менее тяжкие и опасные виды девиантного поведения (например, многочисленные административные деликты).
Можно выделить много общего в природе поведения греховного и отклоняющегося, а именно в содержании категории девиации и значении библейского понятия греха. «Общепризнано, что многоаспектная семантика и аксиология понятия греха способствует прояснению целого ряда экзистенциальных, духовно-нравственных и морально-правовых проблем» [503] .
Во-первых, как отмечалось, грех (греховное поведение) и отклоняющееся поведение объединяет общая парадигма безопасности.
Во-вторых, криминологи указывают на первичность аморального (т. е. безнравственного) поведения во всех иных антиобщественных поступках, так как нравственные правила, по существу, охватывают другие социальные нормы (или включаются в них). Нравственные правила изложены, прежде всего, в религиозных источниках, важнейшим из которых является Священное Писание. Таким образом, современной юридической наукой, по сути, признается, во всяком случае не отрицается, библейская природа этиологии отклоняющегося поведения.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
