и
трав, когда рядом с ней что-то еле уловимо засияло. — Приветствую вас, Ваше
Величество, — склонил голову Оби-Ван. — Прошу прощения, что побеспокоил без
предварительного уведомления. Оби-Ван Кеноби, магистр Ордена Джедай. — Давно ли
вы мертвы, магистр? — не дрогнув, спросила царица, и движением ресниц не дав понять, что об Ордене Джедай слышит впервые. — Пять лет, — небрежно пожал плечами Оби-Ван. — Очень интересный опыт. — Не сомневаюсь, — кивнула Фригга. — Что привело
вас к нам? — Мольба о помощи. Чей-то неслышный плач, на который я не могу не
ответить. Раны разума и тела, отравляющие жизнь юноше. Это ведь ваш сын? — Тела? —
развернулась к нему Фригга. — Я исцелила Локи! Неужели что-то осталось незамеченным
мною? —- Я сейчас вижу не так, как при жизни, — прищурился Оби-Ван. — Кто-то не
просто пытал его, а ломал энергетические структуры. Долго и очень… упорно. Тело
исцелено полностью, но внутри… ещѐ есть травмы. И разум. Его держали под Силовым
принуждением. — Вы не пришли бы ко мне, если бы не знали, как Локи помочь, —
сказала Фригга. — Я сделала всѐ, что было в моих силах, но этого оказалось
недостаточно. Помогите моему сыну, магистр! — Долг джедая — помогать
нуждающимся, — поклонился Оби-Ван. — Не будем медлить. Никто не должен страдать
даже одно лишнее мгновение. Фригга решительно развернулась и зашагала через сад к
своим покоям. Призраку она верила — поможет. Не потому, что цеплялась за иллюзию, а
потому что видела истину. Локи находился в спальне, куда Фригга ворвалась золотым
торнадо. Вид у него был уставший. При виде призрака Локи вскочил, схватив копьѐ. —
Ты в безопасности, сын, — сказала царица. — Оби-Ван Кеноби поможет тебе. — Я в
порядке, мама, — нахмурился Локи. Оби-Ван подошѐл ближе и всмотрелся в него: высокого, жилистого — гимнаст, а не тяжеловес, как асы. В Силе Локи выглядел
многократно ломаной и склеенной куклой. — Кто-то очень хотел превратить вас в
марионетку, Ваше Величество, — сочувственно произнѐс Оби-Ван, наполняя Силу теплом
и заботой, и Локи неожиданно впервые не захотелось огрызнуться. — Вы позволите вам
помочь? — Во что мне обойдѐтся ваша помощь, Кеноби? — спросил Локи, не торопясь
убирать копьѐ. Помолчав, Оби-Ван Кеноби ответил: — Люк, мой сын, заберѐт из царской
сокровищницы один предмет по своему выбору. Локи нахмурился, явно вспоминая, что
там хранится, посмотрел на умоляюще сложившую руки на груди мать, на призрака… —
Согласен. Удар копья об пол послал волны Силы по вселенной. — Тогда… — Оби-Ван
осмотрелся и указал на кровать, — прошу вас, Ваше Величество. Стоило Локи улечься, как Оби-Ван засиял, собирая вокруг себя Силу. Это будет труднее, чем вырвать закладки
из разума Старка. Но и награда велика. Оби-Ван знал: то, что валяется на одной из полок
сокровищницы, очень поможет Люку и Стиву.
Сила нежно, ласково коснулась первой трещины в энергетическом теле Локи, осторожно
сращивая сломанное, и тот почувствовал, как уходит привычное до того, что стало
незаметным, напряжение в шее. Фригга смотрела, как призрак исцеляет еѐ сына, и из еѐ
глаз катились слѐзы радости. Она могла многое, но не всѐ. Отдать за вернувшееся
здоровье сына какую-то из побрякушек? Для неѐ выбор не стоял. Фригга готова была
опустошить сокровищницу, лишь бы Локи вновь сиял улыбкой, а не кривил губы в
гримасе. Оби-Ван буквально купался в Силе, чувствуя, что поступает правильно. Что вот
именно этого хочет Великая. Трещины и разрывы зарастали одна за другой, выпрямлялись
покорежѐнные слои энергетики, Локи расслабился, задышав спокойнее. Оби-Ван
методично продвигался от внешнего к внутреннему, исцеляя травмы и сжигая Силой
странную липкую паутину, опутавшую голову и шею пациента. Слои накладывались один
на другой, было тяжело, но Оби-Ван не спешил, тщательно и не торопясь убирая эту
странную черноту, похожую на следы от алхимии ситхов, усеянную крючками закладок и
неправильных убеждений. Наконец он сжѐг последнюю нить и устало выдохнул: — Всѐ.
Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? Локи медленно сел и поднял веки, из-под
которых плеснуло яркой живой зеленью. — Собой. Благодарю вас, Оби-Ван Кеноби. Я
словно родился заново. Что со мной было? Мне важно знать. — Вас ломали, Ваше
Величество. Ломали физически, но одновременно подтачивали ваш разум, играя на
страхах и внедряя несвойственные вам мысли и убеждения. Вы должны были… — Оби-Ван задумался, подбирая слова. Фригга и Локи внимательно слушали, не прерывая. —
…стать разрушителем и клеветником. Вы должны были послужить орудием для
достижения чужих целей. Но. Вас спасла решительность вашей матери. — Я всем обязан
матушке, — сказал Локи. — Вот только не могу разрешить еѐ от супружеских клятв, чтоб
они сгорели! — Рабский контракт?! — тут же вскинулся Оби-Ван. — Рассказывайте. Я
постараюсь помочь. Фригга с Локи переглянулись, явно придя к общему решению. Локи
встал и указал на массивные кресла возле низкого столика. — Прошу, магистр. Возможно, взгляд со стороны окажется внимательнее. До пира ещѐ есть время. — Без нас не начнут,
— добавила Фригга и начала рассказывать. Следующие полчаса Оби-Ван внимательно
слушал историю заключения брака между царѐм Асгарда и принцессой ванов. Как он и
предполагал, любовью там и не пахло: сплошная политика. Фригге было запрещено всѐ: влиять на воспитание сыновей Одина — ни один из них не был еѐ ребѐнком; влиять на
самого Одина; озвучивать знание будущего — Один прекрасно знал, что берѐт в жѐны
Видящую; вмешиваться в политику; оспаривать любые решения супруга… Единственное, что ей было разрешено: украшать свой двор и обихаживать супруга. Сплошные
обязанности. А вот с правами всѐ было гораздо печальнее: зачастую у любовниц больше.
И даже у случайных девок, которых завалили на сеновале. Оби-Ван только губы
поджимал: он и не такое видел, но каждый раз это возмущало его до глубины души.
Насилие, прикрытое флером законности. Локи матери помог, насколько сумел: как только
очухался и стал более-менее внятно мыслить, тут же хитрым и тяжѐлым ритуалом с
помощью хранящегося в той самой сокровищнице артефакта лишил Одина магии. И
памяти. В настоящий момент старый хрыч был обитателем неплохого дома престарелых, играл в карты на конфеты и горя не знал. Оби-Ван только бровь поднял: раз царя не
удавили подушкой, а просто превратили в обычного смертного, что-то не то. Где-то есть
подвох. Чутье его не обмануло: Один когда-то изгнал в чудовищную дыру свою слишком
сильную и умную, и,
