до крови. Он знал, что тоже получит, но не сейчас. Сегодня он лежал на нарах, перевязанный бинтами после того, как один из «терпил» заехал ему в бок своей острой железкой, и Саня пришёл в себя только в больнице…
Зря он послушался Таракана, который, услышав, что эта тройка «мусорщиков» с Заводского района, может получить за свои два рейда к воротам металлобазы 60 рублей, начал уговаривать корешей, отнять деньги у тех пацанов, ведь они явно не принадлежат к группам, которых «крышуют» заводчане…
Отдубасив Таракана и дав пару раз, Мишке по затылку, Жора Большой сел на свои нары, и сказал:
— Говорил я вам, вообще не трогайте заводских! Какого хера, ты, Санька, послушал этого Таракана⁈ Допрыгались!
— Сколько нам светит? — Поинтересовался сиплым голосом Саня.
— Крышка нам! На рудники сошлют, в спецзону… — Глухо ответил Жора Большой. — Вы, три идиота, нарвались на родичей фараонов!
— Что⁈ — Не поверили боссу ни избитый Таракан, ни Миша, ни Саня.
— А вот и то! Тот хлюпик, с прутом стальным, оказался под прикрытием самого генерала Синицына!
— Мля, откуда мы могли знать, у него на лбу ничего не написано… — Глухо проворчал Саня.
— А узнать не могли? Мозгов нет? Или один жир вместо него остался? Привыкли, что вам никто сопротивление не оказывал! Мне капитан Голубев так и сказал, как только «воронок» за мной прислали: «Жора, я тебя четыре года прикрывал, но попадать из-за тебя на нары, я не собираюсь. Тебе и твоим шестёркам конец, вы наехали не на тех. Пойдёте уран в шахте копать!».
— Ой, мама! — Только и смог сказать Мишка, а Таракан сполз по стенке, у которой стоял, держась за окровавленный нос.
У НАС ПОЯВИЛСЯ ЗАЩИТНИК.
Нашу тройку тоже взяли в участок. Сняли с нас показания, отняли наше «оружие», приложив его в качестве вещественных доказательств, вместе с ножом раненного бандита и велосипедной цепью, которой почему-то не воспользовался третий, сбежавший член банды. Завели дело. И хотели нам приписать превышение самообороны. А это — или десять тысяч рублей штрафа, так как мы никого не убили, но есть раненный, или три года тюрьмы обычного режима. Это, когда человек не сидит в камере, за решёткой, а находится дома, но каждое утро приходит в участок, и его распределяют на городские работы, типа, ассенизатора, копание канав, посадка деревьев, разгрузка состава на железной дороге…
Мы приуныли, и уже готовились к худшему, так как на нас сильно наезжал начальник участка Голубев, да и следователь, которому передано это дело, пугал нашу компанию разными ужасами, если мы не признаем за собой вины, и не подпишем показания, о том, что это наша группа начала драку. Костя уже был на грани, и хотел подписать бумагу, подсунутую следователем и начальником отделения…
Но тут в отделение прибыли родители нашей тройки, но не одни, а вместе с юристом Игорем Моисеевичем. Он был счастлив, так как Лиана согласилась выйти за него замуж, если он вытащит Сашеньку и его друзей из неприятностей с милицией. Увидев юриста, начальник участка и следователь, вытянулись в струнку. Оказывается, Игорь Моисеевич — милицейский генерал на пенсии, и у него большие связи не только в нашем городе, но и в Москве! В общем, нас выпустили, а на тройку бандитов и их «босса», неизвестного нам Жору, у милиции нашлось целое досье, которое и задействовали, благодаря новому мужу Лианы. За этой бандой нашли столько преступлений, что вся четвёрка поехала на урановый рудник, в Забайкалье. Как успокоил мою маму Игорь Моисеевич, оттуда ещё никто не возвращался…
РАДОСТНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В НАШЕЙ ЖИЗНИ.
Регистрация брака моей соседки и генерала состоялась через три дня после этого случая. Игорь Моисеевич пообещал помочь квартету и при утверждении песен в ВААП, и поспособствовал тому, что договор о создании кооператива «Ландыш» при доме культуры № 2 Заводского района, состоялся не в следующем году, а уже в начале декабря текущего. Я к этому времени, уже работал в кооперативе, рисовал платы для различных приборов и устройств. Мне, как и говорил мастер на курсах, присвоили во время экзамена второй разряд с окладом в 130 рублей.
Лиана переехала жить к генералу, но каждый день он привозил её к нам в барак, на репетицию, или в дом культуры. Чтобы к нам не подселили кого-нибудь незнакомого в освободившуюся квартиру Лии, мама уговорила генерала поспособствовать переезду в город и вселению в наш барак своей дальней родственницы Инги. Это была девушка, старше меня на четыреили пять лет, она только что получила диплом музыканта, закончив консерваторию в Царицыне. Мама почему-то мне за всё время, как я нахожусь в этом мире, не говорила о наличии у нас каких-либо родственников в Таратутинске или других городах ССР. Ладно. посмотрим, кто это такая…
ИНТЕРЛЮДИЯ 2.
Инга жила одна, после смерти бабушки, больше у неё никого не было. Она обрадовалась, когда Антонина Ивановна, дальняя по родству тётка девушки, позвонила ей, и предложила переехать в Таратутинск. Как поняла Инга, у тёти есть какие-то связи, которые она задействует, чтобы троюродную племянницу быстро прописали, но не просто на какой-либо адрес или в общежитие, а прямо в дом, где живёт Антонина Ивановна. Там освободилась комната, и тётя желает, чтобы Инга жила рядом с ней.
Инга, наша дальняя родственница.
Девушка страшно волновалась. Ведь она не видала тётю много лет. Узнают ли они друг друга? Поэтому, когда поезд остановился на вокзале Таратутинска, Инга не спешила выходить, пока не увидала и не опознала через стекло вагона Антонину Ивановну, которая шла по перрону вместе с каким-то парнем…
ВСТРЕЧА РОДСТВЕННИЦЫ.
Генерал Синицын поспособствовал быстрой прописке «моей» троюродной сестры, и вот, я Лиля и мама едем на вокзал, встречать поезд, на котором Инга прибывает сегодня в наш город…
Когда мы подъехали к зданию вокзала, поезд уже стоял, и из него выходили пассажиры, которых встречали родственники и знакомые. На перроне было много людей, и мне с мамой пришлось в некоторых местах буквально продираться через толпу.
— В каком она вагоне? — Спрашиваю маму.
— Инга? В шестом! — Сказала мама, и мы двинулись туда. Инга вышла последней, увидав маму из окна, меня, то есть Сашу, она видала только один раз, и то, много лет назад,
