бизнесмена, имевшего пару палаток, да сама Матрёна Семёновна шитьем подрабатывала: кому занавески подшить, кому – брюки, кому платье целиком изготовить. Троих детей содержать не шутка! Девчонкам то колготки подавай, то заколки, на Павлуше вещи просто «горят». Вот и сейчас вылез из-под стола в пятнах от молока, в каком-то мусоре.
– Павлик, пошли в ванную, – скомандовала Матрёна Семёновна, – буду тебя умывать да переодевать.
Сказать по правде, третьего ребенка Матрёна не хотела, ей достаточно было двух подросших дочерей, да и здоровьем похвастаться она не могла. Но муж хотел сына, и она уступила его уговорам. Павлушу она очень полюбила как последыша, беззащитного, ласкового, да и как было не любить этого глазастого озорного малыша.
Звонок раздался, когда Матрёна Семёновна помыла сына и отправила в комнату – играть с сестрой. Она подошла к телефону и взяла трубку
– Матрёна Семёновна, – прозвучал голос душеприказчика ее матери, умершей год назад.
– Да, это я.
– Узнали меня? Это Игорь Леонидович Капуков, друг вашей матушки.
– Я узнала вас.
– Я звоню сказать, что всплыло у меня здесь одно дельце. Матушка ваша была женщиной деятельной и старалась выгодно вложить деньги. Вот тут и выяснилось, что купила она участок земли неподалеку от города. А мы с вами – ни сном ни духом. И я подозреваю, что может он неплохую выгоду вам принести, Матрёна Семёновна.
– Как же? – встрепенулась женщина. – Ведь после смерти вроде бы все документы были просмотрены, и, кроме квартиры ее, больше имущества никакого и не было.
– Вроде так и было, но всплыли новые обстоятельства, нашлись документы. Думаю, если этот участочек продать, около миллиона рублей можно выручить, а то и полтора.
Матрёна Семёновна, не ответив, присела на банкетку. Она обдумывала услышанное. Миллион? Целый миллион? Ей не придется больше покупать крупу на складе в другом конце города – «чтобы подешевле», не придется бросать Павлушу одного, пока занимается шитьем, можно нанять няню со знанием языка.
– Алло, Матрёна Семёновна, вы меня слышите?
– Да, кажется, да, – женщина была бледна, руки ее дрожали.
– Матрёна Семёновна, вам нужно поехать туда со мной, посмотреть место, оформить документы, вы же наследница.
– Да-да, конечно.
В голове Матрёны кружились мысли одна нелепее другой. Как они продают участок, едут в Париж, дети катаются на каруселях в «Диснейленде», а они с мужем гуляют по Елисейским полям… Стоп! А при чем здесь Матвей? Он же ничего не понимает в искусстве, зачем тащить этого чурбана в Лувр? И дети, их трое, – это тяжко, шумно. Вдруг потеряются? А если на каруселях случится что? По телевизору всё несчастные случаи показывают. Нет, она поедет одна. Или наконец она наберется смелости и предложит сопровождать ее Сергею Аркадьевичу – Сергею, как она всегда его называла про себя…
Игорь Леонидович хотел что-то добавить, потом понял, что собеседница уже не слушает его, пообещал заехать за ней завтра и попрощался.
– С кем это ты трепалась? – спросил Матвей Игнатьевич, выходя в коридор.
– А? – понемногу возвращалась из своих мечтаний Матрёна. – С Игорем Леонидовичем. Говорит, у мамы какая-то земля была. Что посмотреть надо, вроде продать можно выгодно.
– Продать? Это было бы дело. Может, машину наконец-то куплю. А то как отдал ту, битую, за копейки, так и ползаю по городу на частниках. И могли бы наконец к Вальке съездить, сколько он уже нас зовет.
– Это он тебя зовет, в баню сходить, пива попить с рыбкой.
– Ну! Валька такую рыбу коптит и вялит, пальчики оближешь!
– А мы-то ему на что? У него двое ребят, девчонкам в вашей бане не место.
– Я могу и без вас съездить. Поездом туда сколько? Сутки, больше? На недельку…
Матвей развернулся и пошел в комнату. В мыслях он уже сидел со своим однокашником Валькой в его доме на Урале, пил пиво и чистил тараньку.
Матрёна Семёновна заглянула к детям. Ленка так и сидела, уставившись в экран. Мать знала, что дочери нравится Пашка из дома напротив. «Пусть себе пишет, – думала мать, – что от этой переписки – все не обжиматься по подвалам!» В соседней комнате Дашка пыталась отогнать Павлика от своих кукол.
– Мам, скажи ему, пусть он Юльку не трогает и Ксюшу тоже. Пусть играет в свои машинки или в конструктор.
– Юка – моя дочка, она касивая, – отвечал малыш.
Мать вышла из комнаты, продолжая размышлять о земле и возможностях, которые можно из нее извлечь. Снова подумала о Сергее. Она осознавала, что уже немолода, да еще нога… Но с деньгами он, возможно, согласился бы поехать с ней в Париж.
Самое время сказать о самом Сергее Аркадьевиче Снулове – человеке образованном, интеллигентном, который имел часовую мастерскую.
Их знакомство с Матрёной произошло полтора года назад, когда Матвей Игнатьевич задумал починить старинные бабушкины часы с кукушкой. Все отказывали ему, не хотели связываться со старьем, а Снулов взялся да не только починил механизм, но и рекомендовал специалиста, который отреставрировал дерево, подчистил резьбу, заново покрыл лаком. Тогда-то Матвей пригласил Сергея Аркадьевича на обед и торжественно водрузил часы на стену. Матрёна в то время еще пыталась удивлять домашних кулинарными изысками, и гость оценил по заслугам ее форшмак с ореховым соусом, запеканку с телятиной и нежный «Наполеон».
– Необычайно вкусно, – отмечал он, угощаясь добавочной порцией запеканки. – Невероятно, восхитительно, – говорил, слизывая крем с десертной ложки.
Хозяйка разрумянилась от похвал и старалась подложить гостю «еще немножко» и первого, и второго, и третьего. На прощание он поблагодарил ее за обед, отметил, что рад знакомству, и поцеловал руку. От неожиданности Матрёна как-то дернулась и засмеялась. С тех пор Матрёна называла Снулова про себя Сергеем и вспоминала о нем чаще, чем должна была вспоминать о случайном знакомом. Она не пыталась встретиться с ним, хромая мать троих детей – она понимала, что уже немолода, что все это – глупости, игры воображения. Но теперь какая-то безумная призрачная надежда мелькнула вместе с упоминанием денег, и ей подумалось, как было бы здорово, если бы Снулов согласился сопровождать ее в Париж. Они бы катались на кораблике по Сене, он бы держал ее за руку, а она бы прикрывалась кружевным зонтиком. В мечты Матрёны ворвался резкий звук, это кричал Павлуша.
– Даша, что у вас случилось?
– Забери его отсюда, забери! Он Ксюше платье порвал, – кричала девочка.
Матрёна обняла сына. Он потирал ладошкой затылок и с обидой смотрел на Дашку:
– Она меня такнула, я убийся.
– Даша, я уже говорила тебе, что он маленький, а ты старше и должна рассчитывать свои силы. Это стыдно,
