его лейбл Ovum в Филадельфии, группировка Hardkiss, бруклинская тусовка начала девяностых, а также россыпь отдельных диджеев и продюсеров. Но Америка пока так и не выдала творческого недопонимания этой музыки, способного соперничать с джанглом, габбой или трансом. Ближайшим претендентом на эту роль является стиль хауса «фанки-брейкс» (или просто «брейкбит»), зародившийся в Южной Калифорнии и Флориде — гибрид хип-хопа, электро и эсид-хауса, который, хоть и слушается чертовски весело, исторически застрял на уровне британского рейва 1991 года.
По словам Стивена Мелроуза, сооснователя лейбла City of Angels, брейкбит-звучание Западного побережья имеет мало общего с хаусом, если не считать использования «эсид-нарастаний» (басовых риффов Roland 303) и темпа в районе 125–135 ударов в минуту. Брейкбиты стали популярны потому, что прямая бочка хауса казалась большинству американских подростков слишком «европейской» и дискотечной. «Фанки-брейкс восходит к первой волне британской рейв-музыки, которая стала популярной в США — к брейкбит-хардкору 1991 года в духе SL2 и The Prodigy». Это делает брейкбит Западного побережья американским аналогом джангла, с той лишь разницей, что он не такой быстрый и полиритмически сложный; треки обычно строятся вокруг всего одного зацикленного брейка. Кроме того, треки с Западного побережья обладают солнечной, позитивной атмосферой по сравнению с джанглом, что делает эту музыку «более подходящей для пяти часов утра, под вайб с пальмами».
Основанный шотландским экспатом Мелроузом и его английским партнером Джастином Кингом, City of Angels — один из ведущих лейблов в стиле фанки-брейкс. Его первый релиз, трек «Now Is the Time» группы The Crystal Method (коллектива из Лас-Вегаса, назвавшегося в честь метода не спать всю ночь — то есть принимать спиды), определил звучание жанра. Среди других пионеров Западного побережья — Überzone, The Bassbin Twins, Bass Kittens, диджеи вроде Джона Келли и Simply Jeff, а также лейблы Bassex и Mephisto. Во Флориде местный вариант фанки-брейкса сформировался под влиянием майами-бейса — выросшего из электро тусовочного рэпа, состоящего по большей части из ритмов драм-машины и гулкого баса Roland 808. Главными светилами флоридского брейкбита стали Rabbit in the Moon и DJ Icey, чей лейбл Zone назван в честь британских брейкбит-хаус-лейблов 1991 года Ozone и D-Zone.
Южный культ смерти
Сейчас Флорида соперничает с Южной Калифорнией за звание главного рейв-штата США. У этих двух солнечных регионов много общего. Географически и культурно Флорида не относится к традиционному Югу Дикси. Подобно Лос-Анджелесу, выросшему посреди пустыни, Флорида — это рай для отдыха, буквально высеченный в дикой природе юрского периода. Она стала популярным местом для отдыха и тихой гаванью для пенсионеров только после изобретения кондиционера. Как и Южная Калифорния, Флорида представляет собой субтропическое скопище пригородов — автомобильную культуру ревущих басовых колонок и утратившей корни аномии. Будучи полярной противоположностью другой крупной молодежной культуры штата — дэт-метала, флоридский рейв затыкает мрачных металлистов за пояс. Он печально известен тем, что доводит безудержный гедонизм до грани клинической смерти, а иногда и переходит ее. «Флорида — активное место, но весь штат сожрал слишком много колес», — говорит Скотт Хардкисс. — «Мы играли на куче вечеринок, где собиралось по три тысячи человек, но никто не танцевал. Все просто отключались под [транквилизатором] рогипнолом и экстази, который действовал как героин — такой «сидячий» экстази».
Возможно, из-за обилия богатых стариков, переезжающих сюда на пенсию, Флорида является одним из самых консервативных штатов Америки. Неудивительно, что местная рейв-сцена оказалась под ударом со стороны полиции и законодателей. Как и в Лос-Анджелесе в 1992 году, местные СМИ использовали череду смертей на рейвах, чтобы настроить общественное мнение против этих смертоносных «наркомаркетов». В июле 1994 года восемнадцатилетняя Сандра Монтесси умерла от «сердечной аритмии, вызванной интоксикацией МДМА», приняв полторы таблетки в клубе Edge в Орландо. В том же году экстази унес жизнь двадцатилетней Терезы Шварц в Dekko’s — одном из первых рейв-клубов Орландо. А в 1996 году молодая женщина и двое ее друзей забились в конвульсиях в ночном клубе Тампы после того, как дилер капнул им на языки ГОМК из пипетки. Поскольку передозировки стали обычным делом, в 1997 году в Орландо была создана специальная комиссия по надзору за рейвами, а городские власти приняли законопроект, запрещающий клубам сдавать свои помещения под безалкогольные ночные рейвы. Но это постановление лишь вытеснило проблему в другие места — на нелегальные рейвы за пределами города.
Подобные репрессии происходили не только во Флориде. По всей Америке полицейские управления, пожарные инспекторы и городские советы вводили комендантский час для подростков, постановления и лицензионные ограничения, нацеленные на самые скандальные клубы. Борьба с рейвами приобрела общенациональный масштаб просто потому, что в Америке почти не осталось штатов без собственной рейв-сцены. По словам братьев Хардкисс, весь Юг стоял на ушах — Техас, Джорджия, Северная Каролина, Виргиния, Мэриленд. «В Библейском поясе детишки сходят с ума, им нужно выпустить пар», — говорит Робби. Если двигаться вверх по Восточному побережью, оплотом рейва был район Вашингтона и Балтимора благодаря таким диджеям, как Скотт Генри, и промоутерам вроде Ultraworld. Вашингтон и Балтимор входили в единую сеть Восточного побережья, связывавшую Бостон, Нью-Йорк, Нью-Джерси и Филадельфию; это была целая цепочка разовых рейвов, на которые молодежь съезжалась как на машинах, так и на арендованных автобусах. Еще одной бурно развивающейся сценой, по словам Скотта Хардкисса, был Тихоокеанский Северо-Запад: от Сан-Франциско до самого Ванкувера через Портленд и Сиэтл.
От нелегальных бесплатных вечеринок и полулегальных мероприятий вроде Even Furthur до грандиозных коммерческих шоу — американский рейв выживает, несмотря на стилистическую фрагментацию и региональную разрозненность.
13 ЗВУКИ ПАРАНОЙИ
Трип-хоп, Трики и Pre-Millennium Tension
Музыканты, дай им бог здоровья, ненавидят рамки. «Не вешайте на нас ярлыков», «Это всё просто музыка, чувак», «Бывает ли музыка, которая нам не нравится? Ну, разве что плохая» — вот с какими банальностями регулярно сталкивается журналист. В последние годы ни одно жанровое определение не вызывало столько возмущения и не отвергалось его предполагаемыми представителями как выдумка прессы сильнее, чем «трип-хоп».
Лично мне этот термин всегда казался вполне удачным. «Трип-хоп» не просто звучит здорово — он мгновенно вызывает в воображении то, что описывает: пространственную, медленную форму хип-хопа, в основном абстрактную и целиком инструментальную. Придуманный Энди Пембертоном из Mixmag (хотя на авторство претендовали и другие), трип-хоп — удобный ярлык для стиля, зародившегося в начале девяностых (по сути, хип-хопа без рэпа и без ярости). И хотя эта музыка создавалась не только в Великобритании, она тем не менее практически
