которую ты поднял? Что ты ищешь?
Востен глянул на нее — и Хелена отшатнулась, едва удержавшись на ногах. Глаза колдуна сейчас были не привычного темно-красного, а жуткого белёсого оттенка — будто у несвежего, недельного, мертвеца.
— Что с тобой? — выдавила Хелена.
— Жертва, — Востен сказал это слово таким голосом, будто его горло пересохло от жажды, — слишком много отдал… Жертва…
— Тебе нужен жертвенный барашек? — Хелена не зря считалась очень умной девушкой, — барашек, да? — сестра рикса и сама стала искать взглядом хотя бы одного живого барашка, но видела лишь полдесятка их туш, уже принесенных колдуном в жертву.
Востен покачал головой — вернее, помотал, как ярмарочная тряпичная кукла.
— Не барашек, — тихо просипел он, и попытался добавить еще что-то — но, видимо, уже не мог нормально говорить. Согнувшись, как от боли или сильной усталости, он протянул к Хелене руку, сложил кулак, выставил вниз указательный и средний пальцы и пошевелил ими.
Жест этот можно было понять только одним образом.
Не барашек. Человек.
Хелена на миг застыла в растерянности. Нет, конечно, таветам были в принципе известны человеческие жертвоприношения, и сама возможность принесения человека в жертву Хелену не шокировала — в сотне шагов от девушки вовсю кипел бой, и жертвы Сегвару падали едва ли не каждый миг. Но где сейчас взять жертву для ножа колдуна? Раб? Доброволец из своих людей? Хелена осознавала, что Востен сейчас — единственная надежда для полутора сотен сарпесков, стоящих на левом фланге; противостоящих им марегов, выбирающихся сейчас из грязи, было почти вдвое больше, даже несмотря на все потери, нанесенные стрелами и дротиками, летящими с холма.
Действовать надо было быстро. Промедление даже в минуту может означать, что сотворенное крофтом болото пересохнет полностью, и весь отряд марегов сможет продолжить бой. Если на юго-восточной стороне холма мареги явно уступали, сражаясь одновременно с вопернской и рафарской дружинами, да еще и впавшим в боевой раж Хродиром, то здесь, на северо-восточной, перевес в силе был у таргстеновых воинов. Сил дружины сарпесков не хватит, чтобы долго сдерживать вражий натиск — даже на беглый взгляд сарпесских воинов вдвое меньше, чем марегов — а лучники Хелены в ближнем бою почти бесполезны: всё их оружие помимо луков — это охотничьи ножи да редкие плохонькие копья. Даже если тот небольшой отряд ополченцев, что Ремул оставил на месте, и успеет прийти стрелкам на помощь — продержится он против опытных бойцов недолго.
Но где найти человека в жертву? Захватить пленного? Слишком долго и рискованно, мареги просто так своего не отдадут; к тому же сарпески сейчас сбиваются плотной шельдваллой, и выделить воинов для захвата пленного не смогут. Притащить какого-нибудь раненого врага? Тоже не вариант — Востену же нужна не просто жертва, а жертвенная кровь, и хватит ли крови у раненого — неизвестно.
Сестра рикса снова растерянно огляделась по сторонам. Ее мысли неслись галопом, в висках стучало, по лицу под бармицей ручьями стекал пот…
И тут взгляд Хелены упал на ее коня.
Снежок. Конь, купленный Хельвиком у хаттушских купцов на торжище в Каструл Вопернуле — купленный за огромную сумму в ферранских денариях, часть которой отцу Хелены пришлось взять в долг у Серпула. Снежок стоил уплаченных денег — красивей коня не было не только в Вопернланде, но и, похоже, по эту сторону Лимеса вообще. Высокий, статный, серебристо-белый, в меру резвый, не по-звериному умный… Хелена сразу, как только отец сделал ей такой роскошный подарок, полюбила Снежка настолько, что часто чистила его и заплетала ему гриву сама, хоть для этого у рикса и были хорошо обученные слуги.
Но сейчас Хелена вспомнила, что только одна жертва равна человеку в глазах Богов. Конь.
Других коней рядом не было. Людей, пригодных в жертву, рядом не было. Времени тоже.
Слёзы брызнули из глаз таветской девушки, и она прикусила губу, чтобы боль привела ее в себя.
Взяв коня под уздцы и погладив его морду, она подвела скакуна к Востену.
— Востен… — начала она, но закончить не успела.
Колдун сейчас был одет в длиннополый — до земли — кафтан, поэтому тот момент, когда у него подкосились колени, остался для Хелены незамеченным. Поймать падающее тело Востена девушка сумела практически у самой земли — для этого невесте Ремула пришлось быстро отпустить повод и прыгнуть вперед, приземлившись почти на корточки, что для хоть и по-таветски рослой и сильной, но все же девушки в довольно тяжелой и неудобной броне, было нелегко. Востен, к тому же, оказался неожиданно тяжелым — под одеждой колдуна Хелена чувствовала напряженные крупные мышцы, чего сложно было ожидать от человека почтенного возраста, каким был, или казался, Востен. Кто их, иноземцев, знает — может, они уже на четвертом десятке лет седобороды и беловолосы.
Колдун тяжело дышал, облизывая сухие губы, и Хелена приказала подать воды. Один из ее ополченцев подбежал с полным ковшом, передал его девушке — и Востен, почувствовав губами влагу, впился в деревянный край ковша, вытягивая губами воду.
— Средний… — проговорил колдун, не открывая глаз, — Хелена… Средний рисунок… Круги… Жертву на круг на севере, и меня поднеси туда…
— Востен, — Хелена сняла шлем, мягко положила ладонь колдуну на висок, — что с тобой?
Колдун несколько раз мелко сглотнул.
— Слишком далеко… — еле произнес он, — чуть себя… опять…
— Возьмите его, — Хелена передала Востена на руки ополченцу-воперну, мягко и аккуратно подхватившему колдуна, — поднесите к среднему рисунку.
Взгляд ее скользнул к северо-восточному склону холма, где сарпески бились в яростной схватке — болотце Востена почти пересохло, и правофланговый отряд марегов уже сумел образовать что-то вроде правильной шельдваллы, частично раскидав дружинников-сарпесков и вынудив их даже отойти на десяток шагов вверх. Дротики, во всяком случае, теперь в марегов безопасно метать не получалось — либо попадешь в щит, либо надо подходить ближе с риском самому поймать дротик от стоящего на твердой, а не растекающейся под ногами поверхности, врага.
— Востен, — дрожащим голосом сказала Хелена, — конь… Конь как жертва подойдет?
Колдун кивнул.
— Это твой белый? — с трудом приоткрыл глаз колдун, — я знаю, как он дорог тебе. Такую жертву примут точно.
Сестра рикса всхлипнула.
— Коня на тот круг, — немного пришедший в себя Востен показал рукой на элемент начертанной им фигуры. Еще несколько минут назад канавки, образующие фигуру, были полны овечьей крови, но сейчас эти канавки были сухи: земля — или совсем не земля? — выпила жертвенную кровь досуха.
Хелена подвела коня на указанное место.
— Приготовься резать горло, — сказал Востен, — как только хлынет, надо повернуть его так,
