тело марега соскользнуло с жуткого широкого лезвия с неприятным влажным хлюпаньем.
Следующий всадник Таргстена успел заметить опасность, повернулся к Хродиру и даже поднял меч — но секира рикса уже неслась к цели, разрубив сначала плечо марега, а затем разворотив правую сторону его грудной клетки. Мертвый всадник завалился с коня влево, открыв взгляду рикса следующего врага — тот заносил над головой свою секиру, намереваясь то ли ударить ей ближайшего ополченца-воперна, целящегося в него копьем, то ли метнуть в самого Хродира. Рикс опередил его, метнув свою секиру — да, пришлось широко размахиваться из — за спины, чтобы метнуть абсолютно не приспособленное для этого оружие, да еще и с коня — но бросок достиг цели. Секира вошла лезвием в грудь воина, чудом миновав голову и шею его коня; кольчуга марега не спасла жизнь хозяина, но всё же несколько уменьшила силу летящего оружия, не позволив ему увязнуть в плоти и разрубленных ребрах. Мертвый марег не завалился на спину, а осел всем телом на шею коня, безжизненно свесив руки, по которым внутри рукавов стекали ручьи крови.
В этот момент Хродир не пожалел, что перед боем перевесил через седло ременную перевязь, куда убрал обе секиры — и мирийскую, и трофейную, отнятую во время свадебного поединка у Таргстена. Рикс быстро извлек левой рукой вторую секиру — марегскую, несколько более тяжелую, чем мирийская — рассчитанную на руку предыдущего хозяина, что был сильнее Хродира.
Хелена хорошо видела бой со своей позиции. Она вскрикнула, когда увидела падающего с коня Ремула, и рванула было к нему — но, оглянувшись на своих лучников, скрипнула зубами и осталась на месте. Она обернулась к Востену, стоящему не так уж далеко — обернулась с надеждой и просьбой во взгляде, и колдун, похоже, этот взгляд перехватил.
Востен вдруг опустил вымазанные жертвенной кровью руки, остановил свою песню и, приложив ладонь козырьком, посмотрел в сторону Хродира, как раз достающего вторую секиру.
Теперь песня мудреца зазвучала немного иначе, а руки его не были подняты по сторонам — обе ладони были сложены «лодочкой», направленной на Хродира. Песня эта звучала недолго — Хелене показалось, что не дольше минуты — после чего Востен вдруг встрепенулся, и, будто потерявший какую-то вещь человек, стал растеряно смотреть по сторонам рядом с собой.
То, что ощутил за это краткое время Хродир, было ему ранее незнакомо — он не помнил, чтобы хоть раз испытывал нечто подобное. Ощущение невероятной силы захлестнуло рикса, всё тело будто затекло на миг — как бывает, если резко проснешься в неудобной позе — а затем словно взорвалось изнутри, но не болью, а неизвестным Хродиру ощущением, для которого он не знал и не мог подобрать названия. Рикс осознал, что даже малейшее движение его бедер способно развернуть коня под ним; что тяжелая секира, рассчитанная под руку Таргстена, стала легче ивового прутика; что шлем и кольчуга потеряли вес, и двигаться можно так свободно, будто рикс вовсе обнажен…
В мгновенье ока Хродир оказался рядом с только что пораженным им марегом, легко выдернул правой рукой секиру из его раны — и оказался с двумя секирами сразу. Держать узду не было никакой необходимости — конь теперь слушался бедер лучше, чем узды — и Хродир, наслаждаясь внезапно обретенной силой, громогласно выкрикнул славу Сегвару, воздев над головой обе секиры.
Много позже рикс несколько раз пытался повторить такое сам, не прибегая к помощи Востена — и каждый раз попросту не мог поднять обе секиры лезвиями вверх одновременно. Может, какому-нибудь Фламмулу это бы и удалось — но не Хродиру.
— Две секиры, — раздались голоса вокруг, — смотрите: у Хродира две секиры сразу…
Сам Хродир, впрочем, в это не вслушивался. Интуитивно понимая, что такая сила досталась ему не навсегда, рикс поспешно направился к целой группе конников-марегов — ближайшей к нему, яростно бьющейся с ополченцами, а не просто пытающейся вырваться из их толпы. Вокруг этих всадников лежали мертвые и раненые сарпески и воперны — кое-где даже в два слоя, друг на друге. Вихрем налетел на этих марегов Хродир, и молниями мелькали лезвия его секир — и рикс едва не оглох от криков боли и предсмертных воплей, издаваемых врагами. Отрубленные конечности, разрубленные кольчуги, отлетающие в кровавых фонтанах головы — и человеческие, и лошадиные… Кольчужные бармицы не спасали шеи, стальные шлемы оказывались не крепче глиняных горшков, толстодубые щиты ломались в мелкую щепу.
Сегвар! Сегвар! Сегвар! Слава Сегвару! Слава Хродиру! Хродир Сарпескарикс! Хродир Рафарикс! Хродир Две Секиры!
Сознание рикса сузилось. Мир стал тоннелем, в конце которого — враг. Один враг, второй враг, третий враг… Краски исчезли, осталась одна — багряная. И в ней, в багряной краске, в ротварке — тонули мареги, отчего-то все, как один, повернутые теперь спинами — удаляющимися спинами.
Кровь! Кровь! Нужна кровь! Мало красного! Мало алого! Мало ротварка!
Хищным зверем глянул Хродир налево — туда, где кипел бой вопернов и рафаров против левофлангового отряда марегской пешей дружины. Рикс даже не понял, как оказался практически в середине первой — а то и второй — шеренги той части марегского строя, которая была повернута к вопернам, стоящим на склоне холма. И снова багряный мир прочертили вспышки — справа и слева, мирийская сталь и марегская сталь, опускающаяся с влажным чваканьем на окольчуженные и покрытые герулками плечи, со звоном на стальные шлемы, с треском на разлетающиеся в щепы щиты.
И качнулись весы Сегварова отражения — Туранэха. Раз, другой, третий качнулись — будто не могли найти покой, не могли решить, куда склониться.
Звуки боя, раздающиеся со стороны правофлангового марегского отряда, барахтавшегося в созданной Востеновым колдовством луже, изменились — помимо криков раненых марегов, поражаемых стрелами Хелениных лучников и дротиками дружинников-сарпесков, появился и звон мечей вперемешку с треском досок щитов.
Хелена сумела, наконец, оторвать взгляд от впавшего в кровавое безумие брата, крушащего врага с невиданным ей ранее неистовством, и посмотрела на левый фланг — туда, куда стреляли ее лучники.
Болотце, с трудом поднятое Востеном, похоже, на глазах пересыхало.
Мареги, бранясь, выдирали ноги из хоть и вязкой, но уже не трясины, а просто влажной земли — и с ходу атаковали дружинников-сарпесков, неосторожно приблизившихся для броска дротиков и не всюду успевающих наспех построить шельдваллу.
Хелена обернулась к Востену — тот продолжал беспомощно оглядываться вокруг, будто искал что-то рядом с собой. Сестра рикса немедленно бросилась к нему.
— Востен! — закричала она, оказавшись рядом с колдуном, — что случилось? Где вода,
