выражая протест идеи пойти сейчас в замок, поглазеть на роды.
— Там это дело, может… скорее всего затянется часов на двенадцать. А я не хочу, чтобы сюда приехали еще машинки с бойцами, и нам пришлось их тут резать своими ручками. — посмотрел я на кучу трупов вокруг нас, и поморщился от осознания, что после той резни, что сестра тут учинила, отмывать стены шахты придется… долго. — Как они вообще… нашли это место? А вернее — почему столь уверено себя чувствовали до входа в туннели? Словно бы зная… что снаружи нет ни единого ствола!
Сестра в ответ, пожимает плечами — не знаю я, не моё это дела столь много думать! И решает, что проще пробежаться до выхода из шахт, и повторить там столь же банальную резню, как мы учинили тут. Раз уж чипы из тел этих людей, нельзя извлечь без целителя этих людей не убив, а отпускать их — плохая идея! То и жалеть все это мясо не стоит, ну а скрываться…
— Сестренка, на улице сейчас ясная погода. — останавливаю я её, схватив за руку, не дав убежать.
Сестрица смотрит на меня хлопая глазами, смотрит озадачено, ничего не понимая. Выглядывает наружу при помощи глаза дрона, висящего над входом. Осматривает все вокруг, и наконец понимает — в небе могут быть не у одних нас летающие глаза! Вот только сам дрон, смотреть выше себя не умеет, да и перевернутся брюхом вверх тоже, не в силах. Да и даже если бы смог, все равно бы ничего не увидел — небо… огромно.
— И… — тянет сестра этот звук, внимательно глядя на меня, а в моих руках появляется автомат из тайника. — Поняла! — восклицает она, и в её ручках появляется такая же пушка, у которой она весело дергает затвор, выплевывая наружу стреляную гильзу, а я мотаю головой.
— Пусть этим делом занимаются люди, умеющие с этими штуками обращаться, а мы лишь дадим им оружие.
Сестренка задумывается вновь, и вновь кивает, однако автомат из ручек никуда не пропадает, более того, раз уж в нем есть только стрелянные гильзы в магазине, она начинает что-то с ним делать при помощи магии. Решает сделать так, чтобы этому оружию и не нужны были пули и порох! Вот только железка быстро не выдерживает нагрузки на материал, и начинает крошится, словно бы старая бумага.
— Тля…
— Хех!
— Не смейся! — притворно дуется сестрёнка, и убирает в тайник манонасыщенные «хлопья».
— Я и не смеюсь, но… в общем, пойдем в тайник! Думаю, пришло самое время доделать турели и установить их тут по периметру скал вдоль дороги к шахте.
— Я против!
— Что? Почему⁈
— И вообще! Там мать рожает! Пошли лучше к ней! Посмотрим! — словно бы сменив тему, стала настаивать сестра.
— Можно и пойти… — задумался я, — но… это же долго и скучно! Это не тебе родить, раз и готово!
— Пошли. Посмотрим.
— Ну ладно. — пожимаю плечами, и спихнув на людей Йорка целую гору разнообразных стволов и патронов к ним, попутно передав им задачу по устранению остатков прибывшей к нам роты, взяв сестренку за ручку, вместе с ней перемещаюсь обратно в замок, прямо в смотровое помещение «роддома» в одной из башен.
— Что вы тут за аншлаг устроили? Достали уже со своей мнимой заботой! И вообще, вы что, думаете у меня будут какие-то проблемы? Илии… вы считает, что там опять, скрытные близнецы? — ведет возмущенный диалог мамань, лежа на кушетке, силясь с неё встать, или на неё сесть, несмотря на протесты врачей.
— Мисс, прошу вас, успокойтесь…
— Успокоится? Да я сейчас так успокоюсь, да я, я… ох…
— Кажется, адреналиновый шок её потихоньку отпускает, — тихо шепнула одна медсестра другой, что естественно не укрылось от наших ушей.
И мать, задышав тяжело, прекратила свои бессмысленные и глупые попытки отстоять свою «честь» матери двух детей, рожающей третьего. И позволила врачам, наконец начать хоть как-то делать свою работу. Хотя бы самый базис выполнить! В виде самого базового, первичного, осмотра.
Раздели мамку, осмотрели визуально, сообразили — в помещение набилось уж больно много любопытствующих! И дело даже не в том, что лишние глаза, обнаженка, сакральный процесс появления на свет новой жизни, или шок контент, а в банальном — антисанитария! Куча народа, в не самой чистой, повседневной одежде! Народа. Что ввалился сюда любопытствовать оттуда, где был, в том, чем был, и со следами того, что делал!
А потому….
— Все вон! Кыш! Кыш отсюда!
И толпа засуетилась, и стала шустренько собираться и покидать помещение. Толкаясь подле дверей, порой усмехаясь чему-то своему, но стесняясь даже отпускать шуточки, по типу «Да чего я там не видела? Сама двоих родила!», ведь большинство зевак — тётки в возрасте! А учитывая наш замок «пожилых бабушек» — тетки эти зачастую рожали и сами и не раз.
Вот только когда толпа людей, горничных, и не только, но которым тут сейчас точно не место, покинуло это помещение, у стены подле двери, обнаружилась наша парочка. Милые деточки, пришли поглядеть, как рожает их мамочка. И бедный старый акушер, что и выгонял этих всех людей прочь, и проводил весь первичный осмотр и вообще тут главный, растерялся, при виде наших индифферентных мосек, и взгляда невинных глазок, поднятых на его лицо.
Хотел сказать «А вы тут что забыли? Кыш! Вместе со всеми! Мы позовем вас, как все закончится!», но осекся — выгонять хозяев из их же дома… пятерок из их же замка! Верх тупости и неуважения! А ему тут, еще работать и работать! Не столь уж и старенький этот вот дедок, и… есть у него определенные планы на эту работу, ведь к нам в компанию, на работу в замок, просочилась и пара беременных дам, что не укрылось от глаз опытного акушера, пусть они и скрыли этот факт от вообще всех в замке.
Так что слова, про «Пошли прочь, сорванцы!» лучше придержать при себе, и сказать что-то еще, но как видно это вот что-то, ему на ум так и не пришло, и вновь открыв рот, он вновь его закрыл, так и не найдя, что сказать глядя на наши умильные моськи.
Мать в этот миг, издала протяжный стон боли, и выгнула спину в спазме, после чего задышала еще тяжелее чем дышала до, и врач на пару мгновений отвлекся на неё. Велел готовить «операционную», отдельное помещение, куда с грязными ногами не ходят, ну и обмыть, и переодеть роженицу, чтобы она сама тоже, была чистенькой и не
