неглупая, но в смысле романтики — да сохранят нас боги! К тому же она дочь моих хороших знакомых, в какой-то мере — дальняя-дальняя родственница. Вот и подсунули на воспитание и ознакомлении с морскими походами. Так и вожусь, нервы себе порчу, — пробормотал Ква, стоя на коленях и исследуя замок.
— Я говорю — не откроешь. Этот древний запор, тогда надежно делали, — вздохнула девушка. — А насчет Анжелки я все равно не понимаю. Ладно, парнишка, он, и, правда, никакой. Но она-то так и сверкает, любой на нее мгновенно голову сворачивает.
— Это у них семейство такое, отвратительное. Жутко любят славу и пышные почести. Но иной раз решают отдохнуть, вот тогда их и не увидишь.
— Это как?
— Ш-шш, сейчас тихо. Мне щелчки услышать надо, — пояснил Ква, запуская в хитрую замочную скважину самый тонкий «ус» из набора отмычек.
Нет, видимо, действительно не справиться. Слишком много здесь сувальд, не под такое устройство набор отмычек делали. Да еще этот грохот за стеной. Заглушают же, шмондюки все подсказывающие щелчки отмычки. Пойти им глотку перерезать, трудолюбивым таким?
Замок поддался как-то внезапно. Смазан обильно, наверное, в этом-то и дело.
— Ты — колдун, Разноглазый! — в восхищении прошептала Чииза.
— Не, только родственник ихний. Дальний-дальний. Показывай куда дальше.
Дальше было попроще. Сняли лист на потолке в углу. Каюта была плотно забита непонятными круглыми стойками-цилиндрами, массивными и тяжелыми. Ходить прямо по ним можно было без опаски, главное — не поскользнуться на остатках древней смазки, черной и густой.
— Дальше я сама, — сказала девушка. — Вдруг там есть кто.
Ква уже привычно подсадил напарницу — этот маневр обоим нравился, прям уникальный момент отвлечения и переключений мыслей.
Чииза повозилась в узком пространстве, позвала:
— Лезь сюда! Только выдохни.
Ква протиснулся наверх, очутился уж совсем в душной узости, выяснилось, что нужно изогнуться и вверх проскользнуть, и еще вверх, прямо бесконечное удушение. Все же окончательно не задохся…
Бывшая надзирательница уже стояла на вольном, хотя и темном просторе.
— Вот. Та самая часть арсенала. Ходят сюда редко. Ключ только у Его Сиятельности, изредка может Фонс-Красному доверить, но редко.
— Понятно, кроме палачей в наше время и доверять-то некому, — Ква, прикрывая луч фонарика, оценил дверь, пытался рассмотреть стеллажи, заставленные банками и коробками. — Место важное, но не такое уж недоступное.
— Я же тебе и говорю: нормальному крепцу толку от всего этого богатства вообще нет. В огнестреле глубоко разбираться нужно. Нынче его уже почти никто не знает. Вот Стальной арсенал — совсем иное дело. Клинки старинные-драгоценные, кинжалы, топоры отличнейшие, про древние копья даже не говорю. Ты такого богатства и не видел! Но там постоянная пара стражников торчит, только силой вломиться можно.
— Нет, силой нам пока не надо, — сказал вор, шаря лучом фонаря. — Давай все же здесь глянем, вдруг польза будет.
Полуприкрытый луч света выхватил аккуратно расставленные продолговатые жестяные банки. Пыли немного — прибирают тут регулярно, надписи вполне читаемы, но непонятны.
— Вот — всё это пули! — указала Чииза на многочисленные полки. — Но все разные. В этом и тайна.
— Что ж, без тайн нельзя. Все ж это огнестрел, отдельное дело. Но ты уверена что все это «пули»? Может, это «патроны»?
— Иногда и так называют. Да какая разница? «Пули» — слово покороче, его и говорим.
— Так-то, верно. Но раз слова разные придуманы, значит, кому-то это было нужно, — намекнул Ква, вполне уяснивший довольно многое из оружейных лекций Леди. — Давай попробуем разобраться.
— Так, иначе, а чего лезли-то? Давай пробовать. Ты мужчина даровитый во всех смыслах, с этим я очень согласна. Но насчет пуль не очень надеюсь. Тут если наугад подбирать, так дня три провозишься, да потом от отчаяния удавишься.
— Да, три дня это многовато. Ладно, показывай свое сокровище сокровенное.
Чииза бережно вынула из-под сорочки футляр-кобуру с трофейным огнестрелом.
Надзирательница была весьма умной и наблюдательной девушкой, она раз десять, а может и больше наблюдала как пускают в ход огнестрел. Иногда очень близко наблюдала. Беда в том, что сама она держала в руках такое оружие единственный раз. Вышел у нее случай бурного свидания с Фонс-Красным, девушка порядком выжала властительного мужчину, тот задремал ненароком, тут-то и выдался момент знаменитый огнестрел пощупать.
Унаследованное прошлой ночью оружие по оценке Чиизы было чуть иным — тоже относительно тяжелым, с виду надежным, но с заметно более длинным стволом. Общая длинна в две ладони, толстенный круглый барабан, покатая рукоять, отделанная неплохим, но порядком замусоленным деревом. Крючки взвода и выстрела — «курок» и «спуск».
— В целом понятно, этак берешь, ту нажимаешь — туда он пулю или патрон выпускает. Впрочем, иначе его и не возьмешь — сказал, примеряясь, Ква. — Это понятно. Видимо, такой огнестрел называется «револьвер».
— Верно. Слышала я это словцо. Но то еще в детстве было. Сейчас «пистоль» называют.
— Наверное, одно — имя, другое слово — то, как фамилия. Собственно, нам не так и важно. Идем дальше. Открываем…
Ква сдвинул штучку под стволом, барабан послушно сдвинулся в сторону, продолговатые тельца пуле-патронов сами собой выпрыгнули из гнезд. Вор едва успел подхватить их ладонью.
Фонарь в руках девушки дрогнул:
— Ты знал! А я ковыряла-ковыряла, ноготь сломала, пока догадалась…
— Я же говорю: «знать» и «уметь» — разные вещи. В руках мне держать не приходилось. Но издали видел. Ну, и кое-кто мне подсказки дал, пояснил насчет этих штуковин. Иногда люди просто так рассказывают, не обязательно их до полусмерти затрахивать.
— Тьфу, Разноглазый, что это за слово такое отвратительное⁈ «Затрахала». Я, конечно, не самая лучшая девица на свете, но таким не занимаюсь.
— Извини. Да, не то слово. Но как-то называть этот процесс надо.
— Так назови правильно. Ты образованный и все знаешь.
— Это уже литература, а в сочинительстве саг я слаб. Обычно ограничиваюсь терминами «соитие», «изнасилование» и «принуждение к траху». Хотя последнее слово мы уже отвергли. Еще пару десятков знаю, но все они ругательные.
— Ругательные не надо, ругательные я и сама знаю. Что ты там по пистолю вынюхиваешь?
— Надпись есть. И цифры.
— Ага, я видела. Но я читать почти не умею. А там слово в сто букв.
— Гм, тоже верно. Рехс-кмисс-онс-заурэ-принцессин-рр… особо не выговоришь[1]. Наверное, нам цифры могут полезную подсказку дать. Цифры
