заметно зажиточнее, нежели северные их сородичи. Зажиточность эта проявлялась скорее в малозаметных на первый взгляд мелочах, однако для человека опытного эти «мелочи» могли сказать много. У южных таветов общинные постройки — «Большие дома», Гротхусы, часто имели окна с цветными стеклами, а у северных окна закрывались бычьим пузырем или слюдой; у южан зимой по поселкам сновали завезенные когда-то ферранами кошки — особенно в районе общего амбара, ломящегося от зерна, у северян же кошки если и были, то зимой сидели по домам; у южан были общинные коровники, позволяющие собирать для выпаса стадо целиком, а северяне обходились стойлами при домах — им не надо было кормить больше одной коровы на двор; наконец, у южан дружинники напоказ выставляли рукояти мечей с драгоценными камнями, а у северян было оружие попроще. А если бы путешественник зашел в гости к риксу — да и любому уважаемому члену племени — то увидел бы, что южане пили из серебра и хрусталя, а северяне — из глины или вообще из долбленого дерева; стены комнат у знатных южан зачастую покрывали ковры, хоть и не было у таветов ковроткачества, а у северян — домотканые гобелены с простым строгим узором или вовсе сшитые шкуры; наконец, троны южных риксов были обильно украшены золотом и камнями, а северных риксов — искусной резьбой по дереву. Причина столь заметной разницы в зажиточности крылась совсем не в климате и не в лучшей охоте — наоборот, северные таветские земли были не в пример южным богаче речной рыбой, пушниной, дикой птицей и лесными оленями, хотя и беднее на урожай; причина была в близости Лимеса.
Воинственные таветы, равно как и не менее воинственные кулхены и роданы, и в древние времена, и сейчас считали своих соседей законной добычей. Ферраны среди перечня добычи занимали одно из приоритетных мест: свою нынешнюю силу они набрали далеко не сразу, и казались лесным обитателям менее опасными, нежели восточные или западные соседи. Западные соседи таветов, кулхены, брали Ферру два раза: один раз ее сожгли, так что город пришлось отстраивать на старых фундаментах заново, а другой раз ограничились разграблением с массовой резней и угоном в рабство большей части жителей. Ферра одно время даже платила дань кулхенскому племени бовуев, считающемуся самым «старшим» и сильным среди кулхенских народов. Таветы никогда не были столь многочисленны, как кулхены, зато считались не в пример более свирепыми и дикими: до Ферры они не доходили ни разу, но являлись перманентным кошмаром северных ферранских поселений, ежегодно в конце лета устраивая себе развлечение в виде набега с целью пограбить имперцев, как раз собирающих в эту пору урожай с полей. Восточные же соседи таветов — роданы, называющие себя на своем языке «роданичи» и «сармичи», не представляли непосредственной угрозы коренным землям Ферры, однако восточные провинции Империи в свое время пережили даже не набеги, а полномасштабные вторжения этого не в меру воинственного в сравнении даже с таветами народа.
Лет двести назад Империя, находившаяся на пике военной мощи и агрессивного расширения, решила раз и навсегда разобраться с угрозой северных варваров. С кулхенами частично получилось, с таветами — не получилось совсем, а с роданами получилось скорее дипломатией, нежели военной силой, и то — условно. Для всех вовлеченных в эту войну, вошедшую в ферранскую историю как Великий Северный Поход, народов, она оказалась столь судьбоносной, что и через двести лет влияла на расклад сил в этих землях.
Именно после этой кампании, не самой удачной на таветском направлении, имперцы создали Лимес — пограничные укрепления, отгораживающие собственно имперские земли от территорий, населенных таветами и непокоренными племенами кулхенов и роданов. Основной частью Лимеса была деревоземляная стена высотой около трех человеческих ростов; через каждую тысячу шагов стена имела башню, возвышающуюся иногда на десять ростов человека. На расстоянии дневного перехода с внутренней стороны Лимеса располагались каструлы — большие укрепленные форты, практически пустые большую часть времени, но готовые в любой момент принять по полносоставному имперскому легиону каждый. Западная часть Лимеса проходила по протекающей с юга на север реке Аре — широкой, полноводной и непреодолимой без хорошей инженерной подготовки, а хороших инженеров у таветов никогда не было. Поэтому эта — речная — часть лимеса не имела полноценной стены, ограничиваясь валом и частоколом на нем, возведенным на левом — западном — берегу Аре, благо, именно этот берег был высоким. Ближе к нижнему течению Аре Лимес круто поворачивал на запад, снова становясь стеной и отделяя Кулхенику Цивилизованную, как называли завоеванную территорию ферраны, от Кулхеники Дикой, населенной непокоренными северными кулхенскими племенами. На востоке же Лимес проходил по другой крупной водной артерии — реке Тарар, текущей с севера на юг в основном среди крутостенных скалистых холмов и представляющей собой на большем ее протяжении непреодолимый рубеж; ближе к нижнему течению Тарара Лимес переходил на левый берег и ненадолго заворачивал на восток, отделяя коренные земли давно уже покоренных ферранами транстарарских мирийцев от территории, населенной роданами и степными племенами. Однако южнее Лимес снова сворачивал к Тарару, уступая часть нижнего течения этой реки юго — восточным соседям Империи — державе народа хаттушей, Хаттушате. На юго — восточной границе имперский Лимес был построен по предгорьям Хамасского хребта — за хребтом начинались основные земли хаттушей, которые, опасаясь ферранов не меньше, чем ферраны — их, возвели в горах собственный Лимес, не уступающий по грандиозности размаха ферранскому. Не было Лимеса только на южных границах Империи — земли ферранов там упирались в море, и единственной известной сушей за этим морем был обширный Полуденный Архипелаг, составленный Богами из тысяч мелких и сотен крупных островов. Ближайший остров отстоял на четыре дня пути при попутном ветре, и был полностью колонизирован ферранами лет триста назад; острова, лежащие южнее, были давным — давно открыты ишимскими колонистами, однако заселены были по большей части аборигенными дикими племенами, и лишь изредка встречались торговые фактории ишимов, скупавших у местного населения редкие товары для перепродажи на рынках всей известной Ойкумены.
Везде, где она проходила, стена Лимеса была очень искусно вписана в местность — здесь неоценимую помощь оказали кулхенские союзники ферранов, обладающие просто природным чутьем на инженерное использование ландшафтов. Зачастую местность перед стеной была заболочена либо завалена непроходимым буреломом; там же, где лес подступал вплотную к Лимесу, ферранские легионеры вырубали широкие продольные полосы, не позволяющие варварам незаметно подобраться к стене.
Изначально Лимес охранялся силами имперских легионов. Однако вскоре в Ферре пришли к мысли, что держать там
