Но тут я услышала недовольный голос рядом с собой.
— Совсем всякий страх перед Всевышним потеряла.
Повернув голову, я увидела старушку, злобно выговаривающую и в упор смотрящую на меня. Взглядом «мазнула» по ее товару. Горки бурых засохших лепешек. Я даже на мгновение «зависла», пытаясь определить их назначение.
— Чего вылупилась? Или покупай, или пошла отседова. Не загораживай товар, — сплюнула старушка, смерив меня презрительным взглядом.
— А что это такое? — из любопытства отважилась я спросить. И не прогадала.
— Ты из далекого края, штоль? — прищурилась старушка, и как будто гнева в ней поубавилось.
— Да, издалека. А как вы узнали?
— Высушенный навоз это, для растопки. Да видно, там, откуда ты, про такое дерево и не слыхивали? А еще голова у тебя не покрыта. А женщине нельзя на люди появляться так. Волосы прятать надобно.
Я схватилась в испуге за голову и оглянулась. Ужас! Действительно, волосы всех женщин, на кого я смотрела, были убраны под чепец. Даже у знатной барышни завязаны цветастой тряпкой в виде тюрбана.
— Ой, а как же сейчас? Где можно купить чепец?
— Все бы им покупать. Нако вот, — бабуля достала откуда-то из складок серых одежд чепец. По-видимому, оона кончательно смягчилась.
Я поблагодарила и торопливо начала напяливать его на голову.
— Не так. Поди ближе, сама выправлю, — подозвала она.
Лавируя между кучками навоза, я подошла и чуть склонилась, чтобы ей было удобнее. Ростом старушка едва доходила мне до плеча.
— Косу свою эдак вот вокруг головы заматывай и сверху потуже чепец-то завязывай, — комментировала она свои действия. — Вот так за нашенскую сойдешь.
Отодвинув меня за плечи, она осмотрела дело рук своих и, удовлетворенная увиденным, кивнула.
Мало мне было жары. Сейчас как будто меховую шапку на голову надели. И в этот момент я попеняла себе, что не прихватила кувшин с водой. На такой жаре здорово бы сгодился.
— Спасибо вам за помощь.
Порылась в своем мешке и достала несколько мелких монет. Старушка покрутила их в руке, перевела взгляд на меня, снова на монеты и наконец ответила:
— Чужая и явно богатая.
Глава 15
В очередной раз я напряглась. Монеты я давала невзрачные, по мне — сущую мелочь. Что пошло не так? В чем подвох?
— Забирай обратно, — старушка протянула мне монеты на раскрытой ладони. — Этого хватит, чтобы жилье снять с пропитанием на день, а то и два.
Я оглянулась вокруг. Не привлекла ли чужого, ненужного внимания. Но, видимо, товар старушки не пользовался популярностью. Завернула своей рукой ее пальцы так, чтобы монеты остались у нее в ладони. И прихватила другой снизу, так что ее тонкая ручка осталась в замке моих рук.
— Это вам. Вы правы, я чужая и богатая, но должна скрывать это до времени. Расскажите мне про монеты.
— Ты дала три серебряные монетки. Кучка навоза, что я продаю, стоит одну медную. В серебре сто медяков. А в золотой — сто серебряных. Но такой я никогда не видела. Может, тебе еще что сказать за твою щедрость?
Спонтанно я приобрела источник знаний из самых низов.
Бабуля привстала, расстелила тряпицу, на которой сидела, таким образом, что мы поместились вместе, и я с благодарностью воспользовалась ее предложением.
— Город наш называется Тиери. Через него проходит множество людей, согнанных со своих земель проклятущим лесом. Но у нас есть сила против него! — подняла старушка указательный палец вверх. — Монастырь. Древний, а в нем хранится рукав от одеяния самого Всевышнего. Вот этой святыней и молитвами сдерживают проклятущего от нас.
Я с трудом подавила улыбку. Вот, значит, как считают люди? Ну-ну. Я непременно расскажу лесу эту занимательную версию.
— А в остальном у нас все как у других. Богачи прожигают жизнь в праздниках и балах, а простой народ тяжелым трудом зарабатывает себе на тарелку каши. У тебя наверняка также было?
В ответ я кивнула. Законы в мире повсюду примерно одинаковы. А про балы мне герцог рассказывал. Да и старушке не столько собеседник требовался, сколько поговорить самой. В этом плане я оказалась очень удачной кандидатурой.
Центром городка считается именно монастырь. И если пройти рынок насквозь, то я окажусь именно там, охотно учила меня собеседница. А вот жилье там самое дорогое, на окраине можно снять в половину дешевле. Но там и беспокойней: кабаки, пьянь, поножовщина. Впрочем, если по темноте не шляться, то и опасность не грозит.
— Ты здесь останешься или дальше, к столице, путь держишь?
— Пока не знаю.
— Король наш, говорят, войска собирает на войну с проклятущим. А по мне, так сжечь его — и дело с концом.
Старушка то и дело возвращалась в рассказе к лесу. И в ее словах звучала только ненависть. В итоге мне надоело слушать, как бы она с ним обошлась, и я, оставив ей еще две серебряные монеты, попрощалась.
Желание было только одно — спрятаться от палящего солнца и вдоволь напиться воды.
По дороге к монастырю улица стала менее оживленной. И как будто шире. Телеги и вовсе пропали. В обоих направлениях попадались в основном открытые двуколки и одиночные всадники. По сторонам улочки стояли каменные двух- и трехэтажные дома, на первых этажах которых, располагались лавочки. Таким образом, улица напоминала колодец. Воздух спертый, сюда не доходил ветерок, а мусор выбрасывали и выливали прямо под ноги прохожим. Отсутствие ветра, жара, влага породили грибок на стенах, похожий на темно серые коросты. Сами же камни стен, песчаного цвета, местами осыпались, или покрылись сеточкой мелких трещин. Вместо окон — узкие и длинные проемы. И ни одного горшка с цветами! А как они поменяли бы вид всей улицы!
Шла, крутила головой по сторонам и замечала детали, привычные в том мире, откуда здесь очутилась, и совершенно отсутствующие здесь. Зелень отсутствует. Не город — а каменный мешок. Причем достаточно грязный и вонючий. На окнах и дверях нет декоративных элементов. Двери, они выполнены из каких-то трубочек, похожих на стебель тростника, связанный между собой веревкой, и обмазанных глиной. А вот где глина отвалилась — там и можно рассмотреть «изнанку» двери.
Увидев, или скорее учуяв по запаху таверну, я поспешила зайти внутрь, чтобы немного отдышаться и утолить жажду. Полутемное помещение заставлено столами и табуретами из плетеной мебели. А вот стойка, за которой заложив руки за спину, раздавала приказы направо и налево грузная женщина, оказалась каменной.
— Пошевеливайтесь, дармоеды. Скоро народ начнет собираться, а вы еще порядок не навели. Пол вымести, посуду принести. Ночью отдыхать будете. А ну, торопитесь!
