выходило из организма.
Артем был готов.
Машину брать не будет, заберет ту, на которой она уехала, пригонит обратно и поставит в гараж. Если, конечно, эта принцесса ее не разбила по дороге. Водить она наверняка умеет так же хорошо, как думать головой.
Фары показались в конце подъездной дорожки. Такси — обычная желтая машина с шашечками на крыше — подкатило к крыльцу и остановилось у ступенек.
Артем открыл заднюю дверь и сел на потертое сиденье. Запах освежителя воздуха, елочка на зеркале, радио бубнит какой-то шансон.
— «Лабиринт», — сказал он. — Садовая, пятнадцать. Быстро.
Водитель — пожилой мужик с густыми усами и залысиной — обернулся и окинул его взглядом. Черная футболка, джинсы, босые ноги в кроссовках без носков, лицо мрачное, челюсть сжата.
— Понял, — кивнул водитель и нажал на газ.
Машина рванула с места, выехала за ворота и свернула на дорогу.
Артем смотрел в окно на проносящиеся мимо фонари. Оранжевые пятна света вспыхивали и гасли, сливаясь в одну сплошную полосу. За окном мелькали заборы особняков, деревья, редкие машины.
Думала, что победила? Ошибаешься, принцесса, очень сильно ошибаешься.
Глава 15
Глава 15
Я припарковала папин Mercedes криво, одним колесом на бордюре, и мне было плевать.
Пусть эвакуируют, пусть штрафуют, пусть царапают эту чертову машину. Мне все равно, потому что я сегодня свободна.
Вышла из машины и захлопнула тяжелую дверь. Звук получился громким, победным, как восклицательный знак в конце предложения. Ночной воздух холодил разгоряченную кожу и забирался под тонкую ткань топа, и после душной машины с ее кожаными сиденьями и запахом освежителя это было как глоток ледяной воды.
Из дверей клуба била музыка, глухие удары баса, от которых вибрировал асфальт под ногами и дрожал воздух. Ритм проникал в грудную клетку и подчинял себе. Неоновая вывеска «Лабиринт» переливалась синим и фиолетовым над входом, буквы мерцали, то вспыхивая, то затухая, а цветные блики падали на мокрый после вечернего дождя асфальт и превращали лужи в разноцветные зеркала.
Очередь за бархатной веревкой тянулась вдоль здания, человек пятьдесят, не меньше: девчонки в коротких платьях и на шпильках, парни в рубашках и с гелем в волосах. Все хотели попасть внутрь и ждали своего шанса.
Я не собиралась ждать.
Катька уже стояла у входа и, увидев, как я подъехала, махала рукой, подпрыгивая на своих двенадцатисантиметровых каблуках. Платиновые волосы сияли в неоновом свете, короткое платье цвета фуксии обтягивало фигуру, а улыбка растянулась от уха до уха.
Она кинулась меня обнимать, едва я подошла: налетела и обхватила руками. Ее духи, что-то сладкое, приторное, слишком громкое, окутали меня облаком.
— Ты богиня! — выдохнула она мне в ухо. — Реально богиня! Опоить охранника — это надо было додуматься! Как в кино!
— Пошли уже.
Я мягко отстранилась, высвобождаясь из ее объятий, потому что не хотела стоять на улице и обсуждать детали, не хотела, чтобы кто-то услышал. Адреналин еще гулял по венам, но к нему примешивалось что-то другое: легкий холодок где-то под ребрами, тень сомнения, которую я старательно игнорировала.
Артем лежит на диване. Без сознания. Один.
Я тряхнула головой. Не думать об этом: он сам виноват.
Катька схватила меня за руку и потащила ко входу, мимо очереди, мимо завистливых взглядов, мимо девчонок, которые стояли тут уже час и не факт, что попадут внутрь.
Охранник у двери, здоровый бритый мужик с шеей толще моего бедра и татуировкой, выглядывающей из-под ворота черной футболки, увидел Катьку и кивнул. Молча отодвинул бархатную веревку, пропуская нас.
— Спасибо, Гена! — пропела Катька, послав ему воздушный поцелуй.
Он даже не улыбнулся и просто провожал нас взглядом, как Цербер у врат, только вместо ада здесь был рай для тех, у кого есть деньги и связи.
Внутри меня накрыло.
Стены вибрировали от баса, и музыка обрушилась на меня физически. Лазеры резали темноту красными, синими, зелеными лучами и чертили в воздухе геометрические фигуры; стробоскопы вспыхивали, замораживая движения толпы в рваных кадрах. Танцпол внизу, под нами, двигался как единое существо, сотни людей, слившиеся в одну пульсирующую массу.
Пахло духами, дорогими и дешевыми, смешавшимися в один густой коктейль. Пахло потом, алкоголем, чем-то сладким, может, дымом, который клубился у потолка сизыми облаками. Пахло возбуждением, азартом, ночью.
Я вдохнула этот воздух полной грудью и почувствовала, как напряжение отпускает плечи, как разжимается узел в груди, как тело начинает двигаться в такт музыке само по себе.
Вот оно. Свобода. Жизнь. Настоящая жизнь.
Не папин дом с его мраморными полами и гнетущей тишиной, не правила, не запреты, не охранники за спиной. Не клетка, пусть и золотая.
Здесь я была просто Алисой, не дочерью Ермолова, не объектом охраны, не принцессой в башне. Просто девятнадцатилетней девчонкой, которая хочет повеселиться.
Катька наклонилась к моему уху, перекрикивая музыку:
— Пошли наверх! Там такие люди, я тебя познакомлю!
Она снова схватила меня за руку и потащила через толпу. Мы лавировали между танцующими телами, протискивались сквозь группки людей, обходили парочки, прилипшие друг к другу. Кто-то задел меня локтем, кто-то наступил на ногу, но я не обратила внимания.
Лестница в VIP-зону была отгорожена еще одной веревкой и еще одним охранником, который был моложе, но не менее внушительным. Катька что-то сказала ему на ухо, он кивнул и пропустил нас.
Наверху стало тише.
Тяжелые бархатные шторы глушили звук и превращали оглушительный грохот в далекий гул. Здесь можно было разговаривать, не срывая голос, и слышать собственные мысли.
Интерьер VIP-зоны отличался от основного зала: кожаные диваны глубокого бордового цвета, низкие столики из темного стекла, приглушенный свет из встроенных светильников. Официантки в коротких юбках сновали между диванами, разнося напитки.
Другая публика. Не та, что внизу скачет под басы, обливаясь потом и теряя голос. Здесь сидели, разговаривали, лениво потягивали коктейли и смотрели сверху вниз на танцпол, буквально и фигурально.
Люди, которые могли себе позволить. Люди, для которых обычный вход был слишком обычным.
Катька вела меня к угловому дивану в самом конце зоны, где было темнее и уединеннее. Там сидели трое молодых мужчин.
Я окинула их взглядом, пока мы приближались.
Дорогие часы на запястьях, Rolex, Patek Philippe, что-то в этом духе. Одежда не кричащая, не с логотипами напоказ, но видно, что стоит целое состояние. Уверенные позы людей, которым принадлежит мир и которые привыкли получать то, что хотят, и никогда не слышали слова «нет».
Один выделялся.
Он сидел в центре
