Твоя способность, Гаяна, — уставился на меня немигающим взглядом, — позволяет взаимодействовать с гневами на новом уровне. Ты не подавляешь его силой, но успокаиваешь, лишая пищи.
Широко распахнув глаза, я гулко сглотнула. Сколько раз говорила об этом с Андреасом, но для него понять столь простую истину оказалось непросто. Лют же непросто использовал мои слова, он говорил так, будто сам в это верил.
Друзья обменялись удивленными взглядами, как будто получили официальное подтверждение моего дара. Они уже столько раз видели его в действии, но, похоже, впервые осознали, насколько он отличался от магии чаровников. Андреас только кивнул, словно знал, что будет дальше.
— Поэтому я решил, — продолжил проверяющий, рассматривая каждого из нас, — что вы трое — Гаяна, Ирия и Славен — станете моей личной командой. Я намерен изучать ваши способности. Особенно твои, Гаяна. Мы будем работать над тем, чтобы ты научилась контролировать сначала гневов низших рангов, а затем и более сильных монстров. Вы уже сработались, так что не вижу смысла набирать кого-то еще. Ирия доказала, что способна поддерживать силы и лечить в любых ситуациях. Славен пригодится своими знаниями в строительном деле и умением находить выходы из тупиковых ситуаций.
Я поверить не могла в то, что слышу. Стать лично командой Скуратова? Неужели он настолько заинтересован в даре, что готов даже подтянуть моих друзей? Во что это выльется в итоге? В новые задания, которые станут еще сложнее? Несомненно, предложение Люта таило в себе много подводных камней, но также открывало передо мной возможность изучить свой дар, понять, на что он действительно способен. В этом кабинете остался единственный человек, который был с этим категорически не согласен.
— Нет! — Андреас выступил на шаг вперед. — Вы не можете ее использовать. Гаяна — не инструмент для ваших экспериментов. Ее дар опасен и, прежде всего, для нее самой. Сами же говорили об этом неоднократно. Вы хотите толкнуть ее в пасть гневам, лишь бы удовлетворить любопытство? Я не допущу этого!
Я с удивлением уставилась на боярского сына, с таким жаром бросившегося на мою защиту. Его аура пылала возмущением и яростью. Он действовал так, будто я была беззащитным ребенком, неспособным постоять за себя. Странно и трогательно одновременно. Эмоции, которые боярич так тщательно прятал под маской высокомерия, выплеснулись наружу. В груди разлилось тепло, а щеки моментально запылали от смущения.
— Андреас! — Лют насквозь прошил парня ледяным взглядом. — Ты забываешься. Приказы здесь отдаю я! Ты вновь проявил слабость и позволил эмоциям одержать верх. Ты не контролируешь себя и питаешь гнева яростью. Значит, ничем не отличаешься от Заряны. Если не изменишься, то никогда ничему не научишься.
Боярич замер. Его лицо побелело, а аура сжалась, подавляемая волей. Лют бил без промаха, и не важно, слова использовал или меч.
— Так и быть, Андреас, ты тоже присоединишься к команде. Но уже не командиром, а простым обережником. Ты будешь учиться у Гаяны контролю. Настоящему, который позволяет усмирять гневов. А я научу тебя не просто подавлять эмоции, но понимать их и укрощать в любое время. Это твой последний шанс, если ты все еще стремишься стать пробужденным. Настоящее обучение начнется сейчас, с этого момента.
Глава 12
Я ничуть не удивилась, что нашим желанием войти в команду Лютобора Скуратова никто не поинтересовался. Он поставил нас перед фактом и с этого же дня приступил к тренировкам, не давая времени на раздумья. О Заряне и Годимире Лют даже не упоминал. Не потому ли, что с ними я так и не нашла общий язык? Из боярских детей меня только с Андреасом связывало общее прошлое, в котором он винил меня в собственных неудачах, вредил и даже пытался уничтожить. Но почему Ирия, Славен? Неужели только потому, что мы с ними подружились и научились доверять друг другу?
После обеда Лют отправил нас в глубокие подземелья чародемии, куда не проникал свет, а сырость и холод пробирали до костей. Под зданием, где жили и учились будущие чаровники, в клетках обитали различные монстры, пойманные живьем.
Сейчас передо мной оказался злыдень, мечущийся за крепкими прутьями клетки. Его шерсть торчала клоками, глаза горели безумным красным огнем, а из пасти вырывался утробный рык. Он кидался на преграду, пытаясь достать нас, поглотить собственной яростью, заразить непримиримым гневом и насытиться нашей агрессией.
— Гаяна, успокой его! — приказал Лют. — Покажи, на что ты способна.
Я разволновалась, ощущая, как вспотели ладони. С одной стороны, я понимала, что Лютобор хочет прощупать пределы моих способностей. Но с другой — ощущала подвох. Этот человек никогда и ничего не делала просто так. Впрочем, деваться мне было некуда. Я глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на внутренней пустоте, и подошла к клетке поближе. Аура злыдня пульсировала, распространяя губительные для человека волны. Но мне они были нестрашны, внутри царила привычная пустота, которую мало кому удавалось пробить.
К существу, которое когда-то было живым, я не испытывала ненависти. Оно не виновато в том, что его захватила сущность с Изнанки. Моя задача умиротворить ее и подарить гневу хотя бы мимолетный покой.
Протянув руку к прутьям, сконцентрировалась на волне чистого безмолвия и направила ее через ладонь к зверю. Сила потекла, обволакивая могучую тушу твари волнами спокойствия. Ярость монстра захлебнулась, затем она начал ослабевать. Красный огонь в глазах потускнел, движения замедлились, сделались вялыми, рычание сменилось сдавленным хрипом. Злыдень осел на пол клетки и замер, лишившись собственной ярости и агрессивной подпитки.
Ребята, наблюдавшие за процессом, обменялись восхищенными взглядами, как будто прежде не замечали, каким образом твари замедляются во время нападений. Андреас тоже смотрел так, будто видел меня в первый раз. Странные они, я же ничего нового не придумала и всегда делала одно и то же.
— Неплохо, — оценил Лютобор. — Теперь ты, Андреас. Подойди к клетке и попробуй… Послушать зверя.
Глаза боярича расширились от недоверия и читающихся на лице сомнений. А ведь раньше он сам искал способ усилиться и понять мой дар. Я учила его слушать. Не зря же у нас получилось остановить нава вместе.
Андреас медленно приблизился к клетке, явно не желая слушать тварь или ее понимать. Когда твари так замедлялись, он рубил им головы или пробивал сердце с одного удара. Разбираться, что в этот момент испытывает гнев, ему не приходило в голову. Аура парня полыхнула смесью возмущения и упрямства, но он оставался спокойным и попробовал
