— доложил он. — Я был против, ваше превосходительство! Я так и сказал Ивану Ивановичу, что прежде надобно как следует во всём разобраться.
Громов всплеснул руками.
— И не совестно вам, Иван Никифорович? Вы же первый закричали, что нужно охране звонить!
— Не припомню такого. — Тишкин поджал губы. — Охране звонили вы. И ордер на арест подписали вы — о чём, по вашему собственному признанию, даже не догадывались! Я, ваше превосходительство, не раз информировал вышестоящее руководство о том, что господин Громов не справляется с обязанностями начальника управления, — повернувшись к Коршу, доложил он.
— Не сомневался, господин Тишкин, что вы строчите на меня кляузы, — огрызнулся Громов. — Я вам как кость в горле! Оттого что твёрдо знаете: как только я стану начальником, немедленно избавлюсь от такого бесталанного заместителя, как вы!
— Полчаса назад вы, господин Громов, от целого отдела собирались избавиться, — ядовито напомнил Тишкин. — Интересно знать, кто бы магические преступления расследовал, ежели бы вы всех сотрудников отправили под арест?
Громов побагровел.
— Так это вы первый закричали об аресте!
Тишкин надменно отвернулся. Обращаясь к Коршу, заговорил:
— Сами изволите судить, ваше превосходительство! Ну какой из господина Громова начальник управления? Мыслимая ли вещь, целый отдел арестовать? А я давно предупреждал! Я куда только не писал! Я говорил, что…
— Так, ну хватит уже балагана. — Корш снова хлопнул ладонью по столу. Посмотрел на Громова. — Вы больше не исполняющий обязанности, господин Громов. Приказом руководства освобождаетесь от занимаемой должности. Приказ лежит на столе у Софьи Андреевны, можете ознакомиться.
Громов потерял дар речи. Он пытался что-то сказать, но только хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
Зато Тишкин расцвёл, словно букет цветов, поставленный в воду. Он вскочил, вытянулся в струнку и щёлкнул каблуками.
— Разрешите поблагодарить за оказанную честь, ваше превосходительство! Не извольте сомневаться, в моем лице вы получите…
— За какую такую честь? — перебил Тишкина Корш. — Никогда не слышал, чтобы освобождение от занимаемой должности именовали честью.
— Осво… освобождение? — заикнулся Тишкин.
— Именно так, господин Тишкин. С этой минуты, в соответствии с приказом высшего руководства, вы больше не заместитель начальника московского управления. Приказ можете получить у Софьи Андреевны.
Тишкин оглянулся на Софью Андреевну. Та холодно кивнула.
— Её тоже надо уволить! — ткнув пальцем в Софью Андреевну, завопил вдруг Громов. — Эта дамочка совершила подлог! Она призналась, что состоит в сговоре со Скуратовым, мы все это слышали!
— Не смейте оскорблять Софью Андреевну! — взвился я. — Что вы себе позволяете⁈
— Успокойтесь, господин Скуратов, — приказал Корш. — Не растрачивайте нервы попусту. Просто господин Громов привык судить людей по себе.
— На что это вы намекаете, ваше превосходительство? — прошипел Громов. — Ежели высшее руководство освободило меня от занимаемой должности, это ещё не означает, что вам дозволено меня оскорблять! И я это так не оставлю, не сомневайтесь! Я по всем инстанциям пройду. Я выясню, чьи это интриги!
— Оскорблять уважаемую госпожу Ростову вам тоже никто не дозволял, — холодно перебил Корш. — А я ни на что не намекаю. Я собирался говорить об этом с вами и господином Тишкиным напрямую один на один, но после того, что увидел здесь, передумал. Господин Громов, господин Тишкин. Вы сняты с должностей за растрату бюджетных средств.
Ловчинский присвистнул. Колобок обалдело почесал в затылке стволом револьвера.
— Это как же так… — пробормотал Цаплин.
— Очень просто, Игорь Владимирович. Несколько дней назад господин Громов и господин Тишкин получили извещения о том, что бюджетные средства, кои планировалось потратить до конца года, истрачены не до конца. И остаток представляет собой сумму довольно солидную. Отправитель извещения в своём письме дал понять, что дальнейшую судьбу неистраченных средств контролировать никто не будет. Что бы сделали вы, господин Цаплин, если бы получили такое письмо?
Цаплин развёл руками.
— Да что же тут думать? Ежели средства не были потрачены в текущем году, их следует перенести на следующий год, только и всего. Создать, так сказать, запас на непредвиденные расходы.
— Совершенно верно, господин Цаплин. Вы рассуждаете с точки зрения порядочного человека. И о том, как следует поступить в такой ситуации, не задумались ни на секунду. Я полагаю, что господин Громов и господин Тишкин в своём решении тоже ни секунды не сомневались, только они, в отличие от вас, не перенесли внезапно обнаруженные средства на следующий год. А побежали в бухгалтерию выписывать себе премии! На сумму, разумеется, равную той, что осталась на счетах.
— Вот оно что, — усмехнулся Ловчинский. — Вот куда, оказывается, так спешили господа начальники! Мы же их обоих видели на днях — помнишь, Миша? Промчались мимо нас быстрее оленей во время гона!
Я кивнул.
— Помню.
— Господин Громов, господин Тишкин! На вас накладывается штраф за превышение служебных полномочий, — брезгливо сказал Корш. — Разумеется, о продолжении службы в Государевой Коллегии речь идти не может. Прошу вас до конца дня освободить занимаемые помещения… Проследите, чтобы не сбежали, — Корш кивнул охранникам. — С этих трусов станется.
— Не извольте сомневаться, ваше превосходительство! — старший охранник козырнул.
— Прочь отсюда! — приказал Корш.
Рыдающего Громова и заламывающего руки Тишкина увели.
— Ваше превосходительство, — осторожно окликнул Ловчинский. — Это всё, конечно, справедливо, и так и надо этим двум расхитителям. Моя бы воля, так я бы ещё и по шее накостылял вдогонку. Но только, премного извиняюсь, кто ж теперь у нас начальником-то будет?
— Верно Володя говорит. Без начальника сложно, — присоединился к Ловчинскому Цаплин. — На той неделе нам за истраченный малахириум отчитываться да новый на складе получать. Кто ж документы подписывать будет? И по нефриту мы, спасибо Мише, разогнались наконец! Вот-вот эту шайку накроем. Ордера ведь понадобятся…
— А я не сказал? — Корш улыбнулся. — Согласно распоряжению руководства ваш новый начальник — я, господа. Не возражаете?
Глава 2
Артист
Наступила изумленная пауза. Первой отмерла Софья Андреевна, которая так и стояла в дверях.
— Правда, Иван Карлович⁈ Вы не шутите?
— Да какие шутки, когда здесь такое творится, — проворчал Корш. — Ведь не появись я сегодня, вы и впрямь уже бы под арестом сидели! Давно надо было гнать этих дураков, да всё медлили. Ждали, что, может,
