хоть что-то значу. Если память о папе и о Кире для тебя не пустой звук... Прошу тебя, не подписывай ничего. Дай мне несколько дней.
- Зачем? - настороженно щурится она.
- Просто несколько паузы. Скажи ему, что юристы долго проверяют документы, или что банк задерживает одобрение. Что угодно. До понедельника, мама. Клянусь, если за эти выходные я не предоставлю тебе железных доказательств того, что он мошенник и шантажист, - я извинюсь перед вами обоими. Приму его и больше никогда, ни единым словом не упрекну твой выбор.
Она долго смотрит на меня. В ее глазах борются обида, желание защитить своего мужчину и, где-то очень глубоко, забитый в угол материнский инстинкт.
- До понедельника, - наконец нехотя бросает она, отворачиваясь. - Но если ты ничего не найдешь, Женя... Ты перестанешь лезть в мою постель и в мой кошелек.
- Договорились.
Я разворачиваюсь на негнущихся ногах и выхожу из кухни.
Глава 32
Следующий день проходит под эгидой «голова забита миллионом мыслей». Работа спасает, не давая сойти с ума от дум про мать, мужа и грязного шантажиста Сентяева.
- Стоп! Снято! Всем спасибо за работу, сегодня вышло всё очень неплохо! - раздается над площадкой мой голос, и ослепительный свет софтбоксов наконец-то гаснет. Сегодня наша актриса уже справилась с поставленной задачей. Отсмотрю дома, может, больше не будет дублей в помещении, останется только работа на улице.
Без сил опускаюсь на край дивана в гримерке, прикрывая глаза. Голова гудит.
- Ты выглядишь так, будто в одиночку разгрузила вагон с углем, - звучит голос рядом со мной, и я разлепляю веки. - Тебя домой подвезти? А то мне кажется, ты прямо за рулем уснешь.
Хочу отказаться из вежливости, сказать, что сама справлюсь, но сил спорить действительно нет. К тому же перспектива сейчас вести машину, когда перед глазами всё плывет, пугает.
- Буду благодарна, - коротко киваю я.
Мы спускаемся на парковку. Григорий помогает мне сесть, включает печку на минимум, чтобы не было душно, и мы выезжаем со стоянки. Первые минут пятнадцать едем в тишине. Меня немного клонит в сон, но тревожные мысли не дают отключиться.
Григорий тормозит у небольшого круглосуточного кафе на заправке. Не спрашивая меня, выходит и возвращается через пару минут с двумя картонными стаканчиками.
- Ромашковый чай, - протягивает один мне. - Кофе тебе в твоем положении сейчас точно лишний.
- Спасибо, - беру горячий стаканчик, грея об него замерзшие пальцы.
Он откидывается на сиденье и делает глоток из своего стакана.
- Не мое дело, конечно, - негромко начинает, глядя на дорогу через лобовое стекло, - но у тебя на площадке сегодня лицо было такое, будто ты решаешь, как спасти мир, причем в одиночку. Я знаю про развод, но тут явно что-то еще, да?
Делаю судорожный вдох. Рассказывать всё малознакомому мужчине? Глупо. Но держать это в себе больше нет сил. Меня просто разорвет изнутри от этого напряжения.
- Развод - это, как оказалось, самое простое, - горько усмехаюсь я, уставившись на пластиковую крышку стаканчика. - Мой муж изменяет мне с девкой, чей брат сейчас активно окучивает мою маму. Классический альфонс. Тянет из неё деньги, уговаривает заложить дом под какой-то мифический бизнес. А она ничего не хочет слушать.
Григорий удивленно поворачивает голову.
- Ого. Лихо закручено.
- Если бы это было просто кино, - вздыхаю. - Самое страшное, что я понимаю: это всё один большой план. Они подобрались с двух сторон и хотят оставить нас ни с чем. А я даже доказать пока ничего не могу. Мать смотрит на меня как на врага. У меня есть всего пара дней, чтобы найти на него компромат, иначе она отдаст ему всё. Ещё он каким-то образом связан с моей погибшей сестрой, он звонил кому-то и угрожал всё рассказать. Постоянно думаю о том, что мне нельзя так нервничать, у меня ребенок, но вокруг такая задница, что я не могу.
Замолкаю, испугавшись, что вывалила на него слишком много личного. Но Григорий не выглядит ни шокированным, ни смущенным. Он задумчиво барабанит пальцами по рулю.
- Понятно, - произносит после долгой паузы. Звучит это очень по-деловому, без лишней жалости, которая меня бы сейчас только добила. - Значит, так. Первое: тебе действительно нужно поспать ради ребенка. Второе: компромат на таких людей всегда есть. Они слишком самоуверенны и часто оставляют следы. Ты кого-то наняла? Юриста, детектива?
- Да, - киваю я. - Детектив работает. Он и выяснил про родство.
- Вот пусть профессионал и работает, - Григорий поворачивается ко мне. В его глазах нет навязчивого сочувствия, только спокойный прагматизм. - А ты прекращай пытаться пробить стену лбом. Твоя мать - взрослый человек, кстати, - внезапно перебивает сам себя, - насколько взрослый? Может, мне отбить её у её молодого любовника?
Смотрю на Григория с недоверием. Он шутит?
- Я серьёзен, - говорит без тени улыбки, - проводя рукой по волосам. – Надеюсь, она хоть немного похожа на тебя, потому что такой типаж мне по душе. Как ты думаешь, я в её вкусе? – поигрывает бровями, потом всё же не выдерживает и улыбается. – Да расслабься, Жень. Ну какой из меня альфонс? Я не умею ходить на задних лапах, вымаливая деньги. У меня есть эго и все дела.
Он внезапно замолкает, задумчиво щуря глаза.
- Слушай. А я знаю, что надо делать!
Глава 33
Внимательно смотрю на Григория, ожидая, что он выдаст следом.
- Тебе нужно встретиться с эти жиголо и сказать, что ты всё знаешь. У меня есть ребята в полиции, налепим тебе микрофон, разговоришь его. Ну не микрофон, а мужика.
Недоверчиво смотрю в его сторону.
- Да я не шучу, вот сейчас реально нет. Ты ему скажешь, что мать в курсе, что всё кончено. Попроси её отказать ему сперва, чтобы он поверил.
- Она не согласится.
- На время. Пусть посмотрит реакцию. А дальше просто: ты убеждаешь, что мать с ним расстанется, говоришь, что заплатишь в два раза больше, чем тот, кого он шантажирует. Такие люди любят деньги, вот увидишь, он выберет их. Только нужно принести сразу, иначе он не будет говорить.
И где я так быстро возьму нужное количество?
Обдумываю его слова. План звучит авантюрно, даже опасно, но в нем прослеживается чёткая, циничная
