поликлинику, педиатр предложила сменить питание. Я не могла позволить себе анализы и глубокое обследование, но с новой смесью Алина стала хотя бы спать по ночам.
Банка, которая стоит четверть моей зарплаты и которую нужно покупать каждые две недели. А еще приближаются холода, а я еще ничего не купила из теплых вещей.
Порой я взрывалась, брала телефон в руки и находила контакт мамы и брата. Думала позвоню, расскажу все.
Но перед глазами вставал Север и его ледяные слова «не обращай внимания на этот брак… трахать я все равно буду тебя».
И опускала телефон.
Не знаю, что со мной будет, если Владислав узнает о ребенке. Он отберет у меня Алину, потому что в их мире «одноразовая шлюха» недостойна быть матерью наследников.
А еще он женат. На той, что пытается убить меня.
Поэтому я вынуждена скрываться.
— Алина, посмотри на маму, — зову дочку, улыбаюсь, направляя на нее камеру телефона.
Щёлк.
Памятная фотография сделана.
Глава 29
Я перебираю детские зимние комбинезоны в магазине и со вздохом прижимаю к себе малышку.
Ну и ценники.
Почему детская одежда такая дорогая? У меня пуховик столько не стоит!
Снова берусь за бирки просматривать цены.
Дорого. Если я куплю один комбинезон, то… на что жить дальше? Мои деньги заканчиваются. Алина до сих пор на той смеси, которая катастрофически жрет мой бюджет.
На глазах наворачиваются слезы.
Я во многом себя винила. За трусливый побег. За плохое материнство. Но Алина — часть меня. Теперь я не представляю свою жизнь без этого розовощекого комочка.
Однако, если бы ее отец знал о ней…
Алина, если бы твой папа знал, что ты есть, у тебя были бы комбинезоны самых разных цветов и размеров. У тебя была бы своя кроватка, а не забаррикадированное место на полуразваленном диване. У тебя были бы частые прогулки на свежем воздухе, вместо открытого окна.
У тебя было бы все.
И питание. И врачи.
Прости, что не могу дать тебе этого. Но я забочусь о твоей безопасности. Обещаю, я справлюсь. Как-нибудь…
Алине исполнилось два месяца.
Две недели назад я пошла работать. В местный магазин, который держит одна полноватая, но красивая мадам с вечно ухоженным маникюром.
Я пошла туда за хлебом и яйцами, но напросилась на работу. Хоть какую.
Меня, конечно, не хотели даже слушать, мол, куда я ребенка дену. Но я чуть на колени не встала, умоляла эту женщину, которая каждую неделю меняет ухажеров, позволить мне мыть хотя бы полы и взамен просила лишь полставки.
Не знаю, что в ней тогда поменялось. Она не смотрела на меня. Ее взгляд был устремлен на мою малютку и теперь я с утра до вечера батрачу в магазине за смешные гроши.
Но хоть что-то. Жить как-то надо. Может, когда Алина подрастет, я отдам ее в садик и смогу нормально зарабатывать.
Я же и рожала ее не в род.доме. Подкупила акушерку, чтобы никаких записей и учетов.
У меня нет никаких документов. Все осталось в Петербурге. Без документов я перебиралась попутно на такси, поскольку на общественном транспорте не могла.
Каждую ночь, засыпая с невыносимой тяжестью на плечах, я убеждаю себя, что скоро станет легче. Скоро все будет лучше.
Но это скоро не наступало.
Я продолжаю работать в магазине, мыть полы, протирать полки, а еще выполнять мелкие поручения, успевая при этом приглядывать за дочкой.
Моя спина быстро сказал мне «прощай» и кажется, я заработала себе не деньги, а остеохондроз. Универсальное приложение к материнству.
Плакать и ныть времени нет. Слишком большая роскошь. Мне нужно поднять на ноги свою Алину и поэтому, я встаю каждое утро, стиснув зубы иду работать.
Спустя две недели я попросила аванс, чтобы купить дочке необходимое. Аренду я благо еще в прошлом месяце отдала наперед. Хоть этого хвоста на мне нет, но еще остались коммунальные платежи.
Когда нужно добираться до нескольких точек, я вызываю такси, потому что с новорожденным ребенком ждать автобус раз в полчаса — то еще испытание.
Сегодня мы с маленькой Алиной ездим на рынок, затариваемся на ближайшие недели, получаем массу комплиментов и с приподнятым настроением возвращаемся в машину.
По пути я еще прошу остановить возле аптеки, чтобы купить дочке витамин Д3. К слову, ребенка я никогда и не перед каким предлогом не оставляю одного. Даже под присмотр чужому человеку не даю.
Сложно, конечно, везде таскаться с ней. Она еще и весит у меня нехило. Смесь пошла на пользу и малышка хорошо набирает в весе. Зато моя спина летит к чертям. О коляске или переноске и речи не идет.
Самое время ее покормить. Достаю из сумки заранее приготовленную бутылку с молочком и даю Алине.
Мне так нравится смотреть на нее в моменты кормления. Как она обхватывает бутылку своими маленькими пальчиками, как смотрит на меня таким взглядом, будто я ей подарила весь мир.
А на деле Алина и есть мой мир. Мой крохотный, сложный, но до боли приятный мир.
Убираю бутылку, чищу маленький ротик салфеткой и внезапно меня ударяет.
Мои руки действуют на инстинктах. Защитить дочь любой ценой.
Благо, мы не пострадали. Я только ударилась головой об стекло. Больно.
— Да чтоб тебя… Мудак, конченый, — шипит водитель, потирая кровавый лоб. — Вы в порядке? — оборачивается он и смотрит на сверток в моих руках.
Я нахожу в себе силы кивнуть.
— Петух недоделанный! Вылетел на меня, сволочь, когда я по главной еду!
Водитель пускает отборный мат, выходит из машины, которая начала клубиться дымом.
Я от греха подальше тоже выхожу из салона и ужасаюсь, видя, как нас сбоку зажала чья-то иномарка.
Вокруг столпились любопытные зеваки. Смотрят и наблюдают, как двое мужчин орут друг на друга, обвиняя в ДТП. Блин, сейчас приедут сотрудники полиции и это затянется надолго.
— Потерпи, Алина немного. Мама лучше вызовет другую машину.
Щебечу ласково дочке и кладу ее аккуратно в автокресло. Телефон в захламленной детскими вещами сумке нахожу не сразу.
Бросаю последний взгляд на орущих мужчин, чтобы окончательно убедиться в том, что деньги за поездку мне не вернут и захожу в приложение такси.
Внезапно, пока я вбиваю адрес, гул вокруг стихает. Я даже не сразу понимаю, а когда, вызвав, наконец, новое такси поднимаю голову…
Вижу ледяные глаза среди толпы.
Глаза, которые снятся мне в кошмарах.
Глаза, которые точь-в-точь, как у моей Алины.
Глаза Владислава
