интересной глуши все равно что армия в пятнадцать тысяч императорских гвардейцев. И то и другое звучит неправдоподобно, но одинаково отображает суть.
Что против армии ничего не светит, что против Камая.
Сам поединок продолжался считаные секунды. Тшими без энтузиазма крутанул копье, врезав наконечником по земле с таким расчетом, чтобы вывороченные комья прилетели противнику в лицо. Камай с легкостью избежал столь топорной атаки, резко при этом сократив дистанцию.
Захват, рывок, омерзительный треск, и вот уже специалист по специям валится на вытоптанную землю двора. Голова его неестественно вывернута, а в глазах нет жизни.
Тшими — труп.
Мне показалось или нет? Такое впечатление, что Тшими и Камай, перед тем как все случилось, о чем-то безмолвно поговорили. Чересчур долго стояли друг напротив друга.
Да нет, вряд ли. Тшими — обычный крестьянин, а не воин. Секреты этого сословия для него закрыты.
Но все может быть. Я в этом ненормальном мире давно уже ничему не удивляюсь.
— Тшими честно сражался и заслужил посмертный покой, — кивнула моя мамаша, поднимаясь.
Прекрасно. Значит, тело отдадут семье, а не отвезут на другой берег Красноводки, где его быстро растащат хищники Лихолесья. Хоть какое-то утешение вдове. Пусть похороны на время отвлекут ее от горестных мыслей. А организация похорон — хороший способ направить мозги на решение последующих практических задач.
Ей ведь теперь в одиночку двоих поднимать. Найти здесь нового мужа — почти нереальная задача.
У нас тут край вдов. Конкуренция у слабого пола высочайшая, а жена у Тшими не сказать что первая красавица, да и по крестьянским меркам уже немолода.
Поднявшись, Трейя посмотрела на меня с улыбкой и протянула руку:
— Пойдем в дом, мой мальчик. На улице свежо, а у тебя слишком мало сил.
Это она верно подметила. У меня всего мало.
Я ноль, который после разрядки амулета способен лишь дышать.
Да и то еле-еле.
Неимоверным усилием воли я ухватился за руку матери, тоже поднимаясь.
Нет, сложность не в том, чтобы встать самому. То есть это, конечно, для меня непросто, но в сравнении с самым худшим — пустяк.
Самое худшее — держать мать за руку.
За ту самую руку, которой она вырвала мое сердце.
⠀⠀
⠀⠀
Глава 2
♦
Семейно-финансовый кризис
Ступени просвещения: пустота…
Атрибуты: нет
Навыки: нет
Состояния: нет
— Тшими был наш лучший мастер урожая. Его некем заменить. Он единственный мастер урожая, достигший девятого ранга в навыке низовых специй.
— Это всего лишь омега, — презрительно заявила мать. — Забудь о Тшими. Тшими — никто.
Сказано безапелляционно, однако Камай на этом умолкать не стал:
— Но других у нас нет. И взять их негде. Значит, специй больше не будет.
Камай во всех ситуациях предпочитает помалкивать. Он воин, рожденный в сословии воинов, у них болтать не принято. А уж в моем присутствии столько слов иногда и за неделю не высказывал. Я, ковыряясь в тарелке, так удивился этому прорыву красноречия, что едва не выронил двузубую вилку. Чертовски неудобная, узкая до такой степени, что еще пара миллиметров, и можно будет назвать палочкой для еды. Развивает моторику пальцев, как и прочее разнообразие традиционных столовых предметов.
Но с моими непослушными пальцами не моторика, а горе получается.
Жаль, что до матери это не доходит.
Как и многое другое…
Похоже, даже замечание о специях Трейю не задело. Она увлеченно уставилась в здешнюю разновидность газеты. Свиток из дрянной рисовой бумаги закрепляют в простейшее устройство, включающее в себя пару деревянных валиков, отстоящих друг от друга на пару ладоней. Медленно вращая нижний, разматывают рулон, закрепленный на верхнем. Таким образом можно постепенно прочитать весь текст, не прикасаясь лишний раз руками к хрупкому материалу.
Камай всегда привозит одно и то же. Ежемесячный вестник с важными имперскими новостями и самыми значимыми событиями из светской жизни. Желание матери засветиться в этих записях столь же очевидно, как мечта лисицы поймать кролика. И выглядит это смешно, ибо скорее я попаду в элитную гвардию, чем о Трейе напишут хотя бы пару строк.
Не дождавшись реакции на свои слова, Камай добавил:
— Если не будет специй, чем мы станем платить за поддержание амулета вашего сына?
А вот это очень серьезно. Такое мать мимо ушей пропустить не может.
И она не пропустила.
— У нас в амбаре достаточно ржи. Продадим часть запасов. И найдем нового мастера урожая. У нас будут специи.
Камай покачал головой:
— Моя госпожа, это семенная рожь. Если ее продать, мы не сможем посеять новый урожай.
— Я же сказала, что надо найти замену Тшими. Он воровал для своих никчемных детей. Новый мастер урожая устрашится это делать, помня о каре, которая постигла его предшественника. У нас появится больше специй, мы сможем купить на них столько семян, сколько потребуется. Пусть это тебя не заботит.
— Но меня заботит именно это. Я обязан заботиться о благополучии клана Кроу. — Камай начал повышать градус пафоса вслед за матерью. — Нам негде взять мастера урожая уровня Тшими. Лишь он один сумел вырастить хорошие специи на местных бедных почвах. Ему нет замены. Специй больше не будет. Нам придется рассчитывать лишь на рожь. А рожь ценится недорого, и ее у нас тоже мало. У нас всего мало, поэтому крестьяне голодают каждый год. Слишком плохая земля. Тшими воровал не для себя. Дети крестьян болели. Болели от голода. У него одного была возможность дать им еду. И он не выдержал. Он кормил и своих и чужих. Кормил детей.
Я аж заслушался. Да Камай за год столько не говорил. А уж столь длинный монолог — вообще немыслимая фантастика.
Мать наконец оторвалась от чтения. Уставилась на воина нехорошо и чуть ли не по-змеиному прошипела:
— Ты сказал, что он кормил чужих детей?
— Да, моя госпожа.
— И почему я узнаю об этом только сейчас?
— Моя госпожа, я сам узнал всего лишь час назад. Я хорошо знаком с Тшими и не мог поверить, что он поступил настолько глупо. Так не бывает, чтобы никто ничего не замечал. Поэтому я предположил, что он делился с другими, чтобы они не болтали. Догадался надавить на тех, которые слабы на язык. Оказывается, у ваших батраков был тайный сход. На нем они решали, как жить дальше. Их дети голодали, и у них не было никаких специй, а это вредит развитию их атрибутов. Дети — это будущее даже для самых последних батраков. Сход принял решение менять
