что это первый за очень долгое время случай, когда Нина почти открыто протягивала Аоле руку дружбы и просила её поддержки. Но цена…
— Я… я не знаю, — тихо ответила она, опустив взгляд, — я сейчас больше всего боюсь его потерять. Но…
— Милая, — Месс ласково накрыл её ладонь своей, — ты же сама знаешь, каким невзрачным и незначительным человеком я был все эти годы. И теперь, когда я, наконец, изменился… сможешь ли ты и дальше любить человека, который выбрал трусливо прятаться за отцовской спиной?
Аола ничего на это не ответила… а вот Борис, который сидел рядом со своим отцом, от этих слов дёрнулся, как от оплеухи.
— К тому же я буду там не один, — с воодушевлением продолжал Месс, — Сареф, ты же отправишься со мной в Орден? От имени нашего клана? Если уж ты даже с монстром Хаоса умудрился справиться — то тебя там примут с распростёртыми объятиями!
Сареф, который как раз в этот момент запустил зубы в хрустящий, зажаренный на огне куриный окорочок, чуть не поперхнулся. Признаться, такого момента он не предвидел. Хотя стоило бы. Если уж Индарелла вчера чуть ли не в открытую облизывалась на Сарефа, готовая доверить ему в одиночку целый торговый караван (и это глава одного из двух ведущих торговых кланов на материке), то можно было и догадаться, что на его способности будет высокий спрос.
— Я… не знаю, папа, — осторожно ответил Сареф, — признаться честно, у меня сейчас несколько… другие планы…
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Доминик, — так я и знал! Жалкое ничтожество! Так и знал, что все россказни о твоих подвигах — это глупые выдумки!
— Сареф спас меня из тюрьмы Теневых Символов, — с угрозой прошипела Нина, — ты смеешь сомневаться в моих словах?
— Полно тебе, бабушка, — равнодушно ответил Сареф, — если уж этот человек настолько глуп, что не может сопоставить очевидные вещи — какой смысл что-то ему объяснять?
— Глуп? Это я-то глуп⁈ — взорвался Доминик, — а ну, немедленно поясни за свои слова, ще…
— ГХМ! — красноречиво хмыкнул Жерар, намекая, что и у привилегий Доминика есть свои пределы.
— Мальчишка! — поправился Доминик, — или снова сказать нечего⁈
— Да, у меня сейчас, действительно, есть другие дела, — с раздражением пояснил Сареф, — но я не могу о них говорить. И вы, вообще-то, могли бы догадаться, что прошлую свою миссию по спасению своих сестёр с Островов Теневых Символов я выполнил, в первую очередь, именно потому, что я не орал на всю Систему о том, что я иду спасать своих сестёр на Острова Теневых Символов! Надо же, а мне казалось, что на моего деда работают только умные люди.
От этих слов Нина хрюкнула от смеха, после чего закашлялась и поспешно отхлебнула из своего бокала. Доминик же продолжал со злостью смотреть на Сарефа, но возразить ему на это было нечего.
Зато после этих слов на Сарефа испытующе посмотрел Жерар. Сомнений не оставалось: дед теперь отлично понимал, что Ильмаррион поручил ему какую-то очень важную, очень сложную и очень ответственную работу. И это могло создать свои сложности. С одной стороны, лично Сарефу Жерар не имел никакого права приказывать: Сареф не состоял ни в каком клане, и он вправе был сам решать свою судьбу. Однако здесь уже начинала вырисовываться проблема, о которой ещё вчера его предупреждал Хим. Если уж Жерар и Нина даже просто в Орден Ликвидаторов не хотят отпускать Месса. Если же они поймут, как далеко Сареф готов его затащить — то, тем более, не согласятся на это. Что ж, оставалось только порадоваться тому, что Сареф благоразумно не стал спешить.
— Что ж, хорошо, Сареф, — мягко сказал Жерар, — и чем же ты, в таком случае, сейчас собираешься заняться?
— Мне нужно пойти на легендарного монстра пятого уровня клана Гайранос. На Костяного Колдуна.
— Тебе нужен его уникальный артефакт? — спросил Жерар, которого ответ Сарефа совершенно не удивил.
— Нет… а, кстати, что с него падает? — поинтересовался Сареф.
— Костяные Часы, — просто ответил Жерар.
— И… что они делают? — полюбопытствовал Сареф.
— Весьма интересный вопрос, — хмыкнул Жерар, — этот артефакт, возможно, не самый сильный среди добычи с монстров 5-го уровня… Зато он имеет вариативность использования. Ты можешь надеть его на шею, как амулет. Тогда он будет давать тебе 6 единиц Силы Воли, а так же дополнительно добавлять 60 единиц к запасу маны или выносливости. При этом он так же добавляет тебе 10 % устойчивости к физическому урону. Однако при этом ты можешь намотать цепь с Костяными Часами на вторую руку, как вспомогательное оружие. Тогда они будут давать тебе только 3 единицы Силы Воли и 30 единиц запаса сил. Но Устойчивость физическому урону будет увеличена уже на 20 %. Соответственно, разные бойцы с разным развитием и на разных позициях могут использовать Костяные Часы так, как это удобно им.
— Да, неплохая вещь, — согласно кивнул Сареф, который уже мысленно примерял артефакт на себя. С учётом достижения, полученного за лечение Хрипунца, он, намотав Часы себе на руку, уже получит 4,5 Силы Воли, 45 запаса сил и сопротивление физическому урону на 30 %. А уж если сделать Часы Реликтовыми… Понятно, почему на Состязания были строго лимитированы используемые артефакты. Потому что можно организовать себе такой обвес, который не пробьёт ничто во всей Системе. Не говоря уже о том, что подобное ограничение было единственным, что хоть как-то уравнивало клановых и вольных Чемпионов… с учётом того, что у последних зачастую не было таких финансовых возможностей, которыми располагали кланы.
— Но всё же меня интересует другое. Сам процесс, если совсем коротко, — продолжил Сареф.
— Понимаю, — кивнул Жерар, — и кого же ты хочешь взять с собой в этот поход?
— Из клана Агруменаш сюда прибудут два моих хороших друга, которые уже не раз зарекомендовали себя в этих походах. Кроме того, — продолжил Сареф, благоразумно не позволяя дедушке задавать лишние вопросы, — мне бы хотелось, чтобы со мной в этот поход пошёл мой отец.
— Я… с тобой в поход? — хрипло переспросил Месс, ошеломлённо глядя на Сарефа.
— Я не думаю, что это хорошая… — начала было Нина.
— Мама, прекрати! — рассердился Месс, — хорошо, если с Орденом, может быть, ещё нужно подумать и обсудить, то тут даже говорить не о чем! Если я хотя бы один раз не схожу в поход на монстра со своим сыном — я сам себя после этого уважать не смогу!
Нина ничего не ответила, только печально опустила взгляд. И Сареф понимал её чувства. Она столько лет возвращалась к своему сыну, который все эти годы так отчаянно
