— Матье, твой крокодил могучий, справедливый, честный. Будь достоин его.
У Матье широко раскрылись глаза. Быстро пересчитав гонорар, часть он сунул в карман, а другую, потупив взор, протянул мне:
— Возьмите, мсье, это лишнее. До свидания,— гордо произнес он.
Поведение Матье показалось мне странным. Вроде сдачи с него никто не требовал. Хлопнули дверцы, автомобиль быстро набрал скорость.
— Слушай, Жан, чем это ты парня напугал? — спросил я.
Уэдраого отвалился на спинку сиденья и рассмеялся:
— Здесь установлена четкая такса. А ты дал больше. В Сабу самое страшное оскорбление — угроза убить крокодила-хранителя. Лучший комплимент — похвала ему. Я пожелал Матье честности, вот он и отсчитал лишнее. Взять лишнее — то же воровство. А оно в Сабу не в почете. Своровал — значит, прогневил своего крокодила. И остерегайся тогда приближаться к озеру — будешь растерзан. Поэтому подозреваемых в воровстве в деревне сначала стараются увлечь беседой, а затем отправить на берег: для проверки. Если человек упирается, подозрение перерастает в уверенность. К озеру могут приближаться только те, у кого чистая совесть. А Матье работает с крокодилами, зачем ему с ними ссориться?
Сабу — Уагадугу
Сергей Кондаков, корр. ТАСС — специально для «Вокруг света»
Самый трудный язык в мире?
Государство в центральной части Средиземного моря на Мальтийском архипелаге (острова Мальта, Гоцо и другие).
Площадь — 316 кв. километров.
Население — 318 тысяч человек.
Столица — город Валлетта. Независима от Великобритании с 1964 г.
Остров Мальта — а именно на нем живет большинство мальтийцев — расположен столь удобно на перекрестке средиземноморских путей, что не мог не привлекать к себе завоевателей. Финикийцы и карфагеняне, римляне и византийцы, норманны, правившие близкой Сицилией, и арабы из Северной Африки. Потом островом владели рыцари ордена иоаннитов, а с начала прошлого века и до 1964 года — англичане.
Мы вспомнили всех, кто перебывал в разные эпохи на острове потому, что каждый из них оставил след не только в истории острова и его архитектуре, но и в языке. Мальтийцы говорят на мальтийском языке, что само по себе вполне естественно.
Вот только что это за язык? Многие путешественники, бывая на островах, читают мальтийские надписи — это нетрудно, ибо здесь в ходу латинский алфавит — и приходят к выводу, что этот язык самый трудный в мире. Смысл надписей им понятен, потому что обязательно есть английский перевод, но логика языка кажется странной и удивительной.
Скажем, знакомое слово «телефон» может встретиться, как «ит-телефон», «талапан», «тилпун» и т. д. в зависимости от того, в каком месте фразы стоит и какую роль выполняет: существительного или глагола.
Большой загадки здесь нет: просто мальтийский язык относится к семитской языковой группе, где изменения слов в зависимости от лица, времени, числа происходят (кроме приставок, суффиксов и окончаний) путем смены гласных. А в зависимости от гласных меняется и звучание согласных: то «б», а то «в», то «п», а то «ф».
Но другие семитские языки пользуются своими алфавитами, где эти звуки изображаются практически одними и теми же знаками, а гласные не пишутся вообще. Просто человек знает, как их читать в том или ином случае.
У католиков-мальтийцев латинский алфавит — вообще-то простой и удобный, но именно для семитских языков не очень подходящий.
Большинство мальтийцев уверены, что их язык — прямой потомок финикийского (на нем же говорили и карфагеняне). Многие лингвисты считают, что он диалект арабского. Скорее же всего к приходу арабов на острове говорили по-финикийски в большой смеси с латынью и греческим, финикийский язык родствен арабскому, а ничто так легко не смешивается при взаимодействии, как один близкий язык с другим.
Потом в него добавились итальянские, французские и английские слова, но грамматика осталась прежней и легко их перемолола, изменив до неузнаваемости. Так и получился мальтийский язык, кажущийся иностранцам столь трудным и странным, а для мальтийцев — родной и близкий.
Он как бы вобрал в себя понемногу из всех остальных языков Средиземноморья, но резко отличается от них. Так же, как отлична от всех стран крошечная республика на перекрестке морских путей.
Л. Ольгин
Окончание. Начало в № 4, 5, 6.
Утром Билли чувствовал себя уже лучше. Он был бледен, мешки под глазами от слез, выплаканных ночью, еще не прошли, лицо его имело изможденный вид, и чем-то оно теперь напоминало лицо старика. Но он все еще мог смеяться, по крайней мере, до тех пор, пока снова не вспоминал, где находится и что происходит.
Мы сели вместе с Амандой и Хэтти Терман, попили кофе из бумажных стаканчиков, и я рассказал им, что с несколькими людьми собираюсь идти в аптеку.
— Я не хочу, чтобы ты ходил,— немедленно заявил Билли, мрачнея.
— Все будет в порядке, Большой Билл. Я тебе принесу комиксы про Спайдермена.
— Я хочу, чтобы ты остался.— Теперь он был не просто мрачен, теперь он был испуган.
Я взял его за руку, но он тут же отдернул ее.
— Билли, рано или поздно нам придется отсюда выбираться. Ты ведь это понимаешь?
— Когда туман разойдется...
— Билли, мы здесь уже почти целый день.
— Я хочу к маме.
— Может быть, это первый шаг, чтобы мы могли к ней попасть.
— Не надо, чтобы мальчик сильно надеялся на это, Дэвид,— сказала миссис Терман.
— Черт возьми! — взорвался я.— Нужно же ему хоть на что-то надеяться!
Миссис Терман опустила глаза.
— Да. Может быть.
Билли ничего этого не заметил.
— Папа... Там же всякие... чудовища, папа.
— Мы знаем. Но большинство из них — не все — выходят только ночью.
— Они подстерегут вас,— прошептал Билли, глядя на меня огромными глазами.— Они будут ждать вас в тумане, и, когда вы будете возвращаться, они вас съедят. Как в сказках.— Он крепко обнял меня с какой-то панической страстностью.— Не ходи, пожалуйста, папа.
Осторожно расцепив его руки, я объяснил, что должен идти.
— Я вернусь, Билли.
— Ладно,— произнес он хрипло, но больше не смотрел на меня. Билли не верил, что я вернусь, и это было написано на его лице, уже не гневном, а печальном и тоскующем.
Я снова подумал, правильно ли делаю, подвергая себя такому риску, но потом взгляд мой случайно остановился на среднем проходе, где сидела миссис Кармоди. У нее появился третий слушатель, небритый мужчина со злыми, налитыми кровью глазами. И это был Майрон Ляфлер. Человек, бездумно пославший мальчика выполнять работу мужчины.
«Сумасшедшая стерва. Ведьма».
Я поцеловал Билли и крепко прижал к себе. Затем пошел к витрине, но не через проход с посудой: не хотел лишний раз попадаться на глаза миссис Кармоди. Когда я прошел уже три четверти пути, меня догнала Аманда.
— Ты, в самом деле, должен это сделать? — спросила она. Щеки ее раскраснелись, а глаза стали зеленее обычного. Она боялась, очень боялась.
Я пересказал ей свой разговор с Деном Миллером. Загадка с машинами и тот факт, что никто не пришел к нам из аптеки, ее не очень тронули. Зато она всерьез отнеслась к предположению относительно миссис Кармоди.
— Возможно, он прав,— сказала она.
— Ты серьезно в это веришь?
— Не знаю. Но в этой женщине есть что-то жуткое. А если людей пугать достаточно сильно и достаточно долго, они пойдут за любым, кто пообещает спасение.
— Но человеческие жертвоприношения, Аманда?
— Ацтеки это делали,— сказала она ровно.— Послушай, Дэвид. Ты обязательно возвращайся. Если что-нибудь случится, хоть что-нибудь, сразу возвращайся. Бросай все и беги. Возвращайся ради сына.
— Хорошо. Обязательно.
— Дай бог тебе...— Она выглядела усталой и постаревшей. Мне пришло в голову, что так выглядим почти все мы. Но не миссис Кармоди. Миссис Кармоди стала моложе и как-то ожила. Словно она попала в свою среду.
Собрались мы не раньше 9.30 утра. Пошли семеро: Олли, Ден Миллер, Майк Хатлен, бывший приятель Майрона Ляфлера Джим, Бадди Иглтон, я. Седьмой была Хильда Репплер, хотя Миллер и Хатлен вполсилы попытались отговорить ее. А я подумал, что она может оказаться более подготовленной к неизвестному, чем любой из нас, за исключением, может быть, Олли. В одной руке миссис Репплер держала небольшую полотняную сумку, загруженную аэрозольными банками с инсектицидами, уже без колпачков и готовыми к употреблению. В другой руке она несла теннисную ракетку.
— Что вы собираетесь с ней делать, миссис Репплер? — спросил Джим.
