наши с Артемом «отношения» для того, чтобы вызвать у Игоря ревность?
— Чего он в тебе только нашел? — огрызнулась она, не дождавшись ответа. — Бесился весь год, будто его королева бросила.
Мне стало смешно.
— Вик, — вкрадчиво произнесла я. — Подожди. Так ты с ним тоже тогда спала? Вот это набор.
Что-то дрогнуло в ее лице — на одну секунду, — но она быстро справилась с собой. Вскинула подбородок еще выше.
Я почувствовала изумление — такое искреннее, что оно, наверное, читалось у меня на лице.
— Блин, Вик, — не удержалась я. — Ты что, правда считала, что он мне только с тобой изменял?
Цикады стрекотали в темноте. Где-то далеко, у бассейна, заиграла новая песня, и кто-то засмеялся.
Вика стояла передо мной, и я видела, как меняется ее лицо. Вызов исчез. Злость исчезла. Под ними не оказалось ничего, кроме растерянности. Она смотрела на меня так, будто я ударила ее.
Она готовилась к войне, а противник вообще не явился…
— Ты... — начала она, но не закончила.
Ее губы дрогнули, и на секунду мне показалось, что она заплачет. Но Вика не плакала при людях — никогда, это было ниже ее достоинства. Она стиснула зубы, развернулась и пошла прочь. Каблуки стучали по плитке, и звук становился тише, пока не растворился в стрекоте цикад.
Я смотрела ей вслед и чувствовала странную пустоту. Просто пустоту — как бывает, когда ждешь чего-то долго, а оно оказывается ничем. Год назад эта сцена убила бы меня. Год назад я бы стояла здесь и задыхалась от боли.
А сейчас мне было все равно. По-настоящему
В моей голове были другие руки, другой голос, другой запах и слова, сказанные в темноте. Губы на моих губах, и то, как Артем целовал меня — так, что подгибались колени.
Игорь шевельнулся у стены. Выпрямился, насколько мог, и попытался сфокусировать на мне взгляд.
— Алис, — сказал он, и его голос был хриплым и размытым от алкоголя. — Подожди...
Я повернулась, чтобы уйти.
Его пальцы сомкнулись на моем запястье.
Глава 27
Хватка была жесткой — его пальцы впились в запястье так, что кожу обожгло. Я дернулась, но он держал крепко.
— Куда? — сказал Игорь, и его голос был хриплым и вязким. — Мы не договорили.
— Мы вообще не разговаривали, — ответила я и попыталась вывернуть запястье. — Отпусти.
Он не отпустил. Потянул меня к себе, и я почувствовала густой приторный запах виски, смешанный с по́том и парфюмом, который не скрывал ни то, ни другое. Его лицо было близко, и я видела красные прожилки в белках его глаз.
— Ты всегда была такой, — проговорил он. — Высокомерная. Думаешь, ты лучше всех. Ты особенная.
— Игорь, отпусти мою руку.
— Я год ждал. Год. Думал, ты одумаешься, поймешь, что погорячилась. А ты привезла сюда какого-то... какого-то...
Он дернул меня сильнее, я споткнулась, он перехватил вторую руку и теперь держал обе.
— Ты думаешь, я не вижу? — Он наклонился к моему лицу. — Я тупой? Он не твой парень. Он охранник. Папочкин цепной пес, который ходит за тобой и делает вид, что трахает тебя по ночам.
— Отпусти.
— Тебе нужен нормальный мужик, а не эта подделка.
Он толкнул меня к стене, и моя спина ударилась о теплый камень. Его ладони прижали мои запястья к стене по обе стороны от головы, и он навис надо мной.
И внутри что-то переключилось.
Мои запястья были прижаты к стене, и я не могла дернуть рукой, но мне и не нужна была рука. Игорь стоял вплотную, его тело прижималось к моему, и он думал, что это дает ему преимущество, но он ошибался, потому что на таком расстоянии прекрасно работает колено.
Я ударила.
Снизу вверх, со всей силы, которая была в моем бедре, и со всей злостью, копившейся целый год. Колено врезалось ему в пах. Я почувствовала, как его мышцы свело, как хватка на запястьях ослабла, его руки отпустили меня, а он начал сгибаться — и я ударила снова, теперь локтем, который вошел ему под ребра с коротким глухим звуком. Игорь охнул, согнулся пополам и сполз по стене на плитку.
Я отступила на шаг.
Он сидел на земле, скрючившись, обхватив живот руками, и из его рта вырывались хриплые булькающие звуки — не то стон, не то попытка вдохнуть. Лицо побагровело, и он раскачивался из стороны в сторону, как сломанная кукла.
Я стояла над ним, и мои руки тряслись от адреналина. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, и мне хотелось одновременно закричать и рассмеяться.
Локоть. Колено. Не в том порядке, но сработало. Сработало.
За спиной раздались шаги. Артем вышел из-за живой изгороди и остановился.
Его взгляд прошелся по мне — по рукам, по лицу — быстро и цепко, как сканер, отмечая все разом: цела, стоит и дышит. Потом опустился на Игоря, который все еще сидел на плитке, скрючившись и хрипя. И вернулся ко мне.
— Ты в порядке?
— Да, — ответила я. — Да, в порядке.
Он подошел ко мне.
— Колено?
— Колено, — подтвердила я.
Он кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. Гордость, одобрение и что-то еще, чему я не могла подобрать названия, но от чего защипало в носу.
Игорь зашевелился на земле. Приподнялся на локте, потом на колене, и кое-как встал, держась за стену. Лицо у него было перекошенным. Он смотрел на нас красными глазами, в которых боль мешалась с пьяной злостью, и злость пока побеждала.
— Охранник, — выдавил он, тыча в Артема пальцем, который мотался из стороны в сторону. — Она тебя наняла... папочка тебя нанял... ты никто...
Он говорил и говорил, слова лились из него бессвязным и жалким потоком, и он сам не слышал, как жалко звучит.
Артем слушал молча. Потом повернулся к нему — так, как поворачиваются люди, которые делали это тысячи раз: без спешки, без суеты и с той экономной точностью движений, в которой не было ничего показного, но от которой хотелось отступить на шаг.
Он не отступил. Артем сделал один шаг вперед и ударил Игоря в челюсть.
Удар был коротким, почти незаметным, без замаха и подготовки. Просто движение плеча, которое я научилась видеть за
