class="p1">
Там вообще никого не было. А когда попытался дозвониться, выяснилось, что телефон Миры выключен, а Света просто не ответила на вызов. Снова пришлось искать. И привлекать к этому человека, который и в прошлый раз смог найти его пропажу, отследив местонахождение того самого супер-пупер навороченного рабочего ноутбука.
Мира
Я уже несколько день была на даче подруги. Домик небольшой, но добротный. Ведь Михаил Светлану, наверное, любил, раз указал её в завещании, хотя, может, и просто вину свою замаливал перед подругой.
– Все они, мужики, такие, не умеют они любить и ценить нас, – высказала я своё мнение вслух.
Тедди, который бегал рядом, громко гавкнул, вот только не знала, соглашаясь со мной или оспаривая мои слова.
Мы с ним теперь вдвоём были на выселках: я по собственной воле, а его сослали за то, что сожрал ботинок Алексея.
Но нам и вдвоём хорошо.
Первый день в квартире подруге, а точнее вечер и ночь, я проревела в подушку. Понимала, что сама виновата, ведь если бы не затянула с разговором, могло всё пойти по-другому. Ну, по крайней мере, если бы и тогда не простил, может, не успела бы сама в него так влюбиться, что, кажется, жить не смогу без него.
Но Света права, что гадать и предполагать, я теперь не только о себе думать должна.
Вот поэтому я и уехала пока на дачу. Поработаю на удалёнке, подкоплю денег, подыщу квартиру и буду готовиться к самостоятельной жизни молодой мамаши. По документам, которые получила и перечитала, половины не поняла. И по совету Игнатия Аркадьевича связалась с юристом. Он, по протекции доктора, меня проконсультировал и сказал, чтобы я не сильно переживала, забрать ребёнка, ссылаясь на эти документы, нельзя. Так что если тётя Лиза и решится что-то требовать через суд, у неё ничего не выйдет. Тоже мне, нашли племенную кобылку. Прочитав документы более внимательно и найдя там одно интересное место в примечании, я сама перезвонила доктору и кое-что уточнила, его ответ меня обрадовал.
Так что теперь я начинала учиться жить сама.
Ну не сложилось у нас с Антоном, был для меня Бандерос мечтой, несбыточной.
И ведь интересно, если бы мы тогда с Владом не выясняли отношения перед гимназией на глазах у Антона, у нас с Бандеросом вообще что-то могло случиться?
Ведь Антон сам как-то обмолвился, что случайно узнал от дочери, что меня уволили практически на следующий день после того, как он учил моего бывшего мужа правилам этикета, впечатав его лицом в капот его же иномарки. И Антон решил помочь мне с поиском работы, так как вся гимназия гудела о том, что меня уволили из-за романа с отцом одной из учениц.
Параллели Антон провести смог и поехал меня спасать.
Что ж, спас, и работу помог найти, и…
Так, надо прекращать думать о нём, ни к чему хорошему это не приведёт.
Вот так я и решила: не вспоминать и забыть.
А что помогает не думать о несбыточном? Работа!
Именно ею я и занялась.
Благо она у меня ещё есть!
От очередного документа, который я переводила, меня отвлёк громкий лай лабра.
А причиной тому была подъехавшая к воротам дачи машина.
Дом был построен добротный, и забор и ворота были высокими, так что кто там приехал, видно не было. Я пошла встречать гостей, думая, что это Света приехала либо меня проведать, либо соскучилась по своему любимцу.
Но чуть не упала, потеряв равновесие, когда, открыв дверь, врезанную прямо в ворота, увидела его. И вроде бы я как бы справилась с удивлением и устояла на ногах, но неугомонный Тедди, крутясь радом со мной, увидев и узнав гостя, решил меня потеснить в проходе.
И если бы не идеальная реакция Бандероса, я бы упала.
Он снова меня поймал.
– И как ты без меня смогла дожить до своих лет, тебя ведь без присмотра оставлять нельзя, обязательно покалечишься, – изрёк мой Бог, поднимая меня на руки и прижимая к своей груди.
А я заревела белугой, цепляясь за него и уткнувшись ему в шею лицом.
Ревела и пыталась дышать полной грудью, снова погружаясь в столь любимый аромат моего мужчины – терпкий, немного резковатый древесный запах с нотками табака и чего-то ещё.
Бандерос сам нашёл беседку с тахтой и, удобно устроившись на подушках, успокаивал меня, всё так же прижимая к себе.
– Ну, Мира, всё, поплакала и хватит, давай успокаивайся. Отсюда до клиники долго ехать.
– Зачем клиника? – не поняла я и всполошилась. – Тебе звонили, что-то не так с анализами или…?
Антон меня остановил, накрыв ладонью мои губы.
– Так, притормози. Вдохни побольше воздуха и успокойся, – сказал он.
Я кивнула, он убрал ладонь, и я, следуя его указаниям, попыталась дышать нормально.
– Если ты будешь так нервничать, я сам отвезу тебя туда и сдам на руки розовой «фее», у нее не побалуешь, – с нотками порицания в голосе выдал Антон.
– Зачем меня сдавать ей, ты сам сказал – клиника, и я… – начала оправдываться я.
– Ну а как я ещё мог остановить твои слезы? Единственный мне известный способ имеет множество вариантов, но, прибегни я к нему, нам снова будет не до разговоров, – снова остановил меня Антон, а в любимых глазах уже плясали знакомые мне чертенята.
Он пересадил меня со своих колен, на которых я чувствовала себя очень комфортно, на тахту, а сам встал. А я покраснела, когда до меня дошёл смысл сказанных им слов о его способе и множестве вариантов оного.
– Бандерос, ты же… – и снова сама осекаюсь, понимая, как я его назвала.
– Да, моя секси-училка, именно этот способ я имел в виду. Но сейчас нам нужно всё-таки сначала поговорить.
Он стоял напротив меня, и я видела по его резким движениям, что он нервничает.
А я молчала. Боялась, что начну говорить и снова разревусь. Тедди, поняв, что что-то не то, запрыгнул на тахту и улёгся у меня под боком. И вот мы с лабром внимательно смотрели на Антона. Он прошёлся туда-обратно, провёл пятерней по волосам, посмотрел куда-то в сторону, вдаль и снова повернулся к нам.
– Мира, я наговорил тебе тогда на кухне гадости, и… – сказал и остановился, подбирая слова.
– Антон, я сама виновата отчасти. Просто у нас всё так как-то произошло, и я просто не знала… Ты ведь сразу сказал… – начала я.
– Подожди, я думал и вспоминал, ты ведь и
