Княгиня-некромантка - Аксюта Янсен

   - Всё, – сказала Морла спокойно, выпрямляясь да откладывая в сторону веничек из трав, от которого слабо курился дымок – защита, чтoбы в ближайшее время к этим ручкам еще чего не прицепилось. - Завтра еще вместе с нами до алтаря Божининого сходишь и тогда всё что можно было, будет сделано. Подвижность вернётся, но не скоро. Да и руки всю жизнь теперь беречь придётся. Они ныне открытые как для болезни любой, так и для порчи какой.

   - А как же это жить, матушка, – ахнула мать девочки, – без рук-то?

   - Да уж как-нибудь так. Или, знаете что, можно попробовать не обойти,так переломить судьбу. Вот если найдёте травницу какую толковую, так отдайте дочь ей в ученицы. И вот уж тогда, наоборот, рук не жалеть, тогда судьба и переломится. Слышала, Лилейка?

   Та кивнула, но всё так же пришибленно, неуверенно. Ладно, стоит ли җдать большего от девочки, на которую и так слишком много свалилось?

   Днём следующим, в капличке, завершились все дела, приведшие Морлу в Лисянку. Вступила она туда не одна, а с Лилейкой, которой, как и всем простым жителям обычно туда хода не было, но сейчас всё происходило и по праву, и по нужде. Люд деревенский тоже встал кругом, им хоть и тоже хода внутрь не было (да и мала капличка, не вместит всех желающих), да стены её по обычаю столь густо резьбой покрыты были, что почти кружевны – видать было если не всё, то почти. И как княгиня, некогда жрицей бывшая, да видать, навыков не растерявшая, возложила на алтарный камень обрывок ленты, да как забрала её в мир навий Божиня, обняв пресветлым пламенем. Как возложены на тёплый камень были детские ручки и что вышла Лилейка из каплички лицом посветлевшая да бодрая совсем, какой её уже давно не видели.

   Знать, не зря призвали жрицы сестру свою бывшую, да отвела она от селения беды неминучие.

   Спасибо ей за то. Спасибо и досвиданьица.

   Много позже, от той же Нежданы, Морла узнала некое продолжение этой истории.

   Молодой человек, которому она посоветовала посвятить некоторую часть своей жизни служению людям, выбрал для этого странную форму. Предложил услуги помощника по хозяйству в Дом Удавленника, который так и продолжали звать. Мол, ежели понадобятся мужские руки,так уж вы обращайтесь. Его хоть и предупреждали, что дело может недобром окончиться, но его это не испугало и не остановило, а мужские руки да в дому завсегда нужные: крышу править, в крыльце доски заменить, да мало ли чего ещё. Он и правда несколько раз получил по oрганизму, молотком ли не туда ударившим, острыми щепками, что во все стороны брызнули, да почему-то преимущественно, ему в лицо, а один раз и вовсе сорвавшейся доской да поперёк спины. Несчастья эти молодой человек перенёс стоически. Морла даже предположила, что с облегчением и благодарностью, как заслуженную кару от тестя несостоявшегося. А потом оно как-то попритихло, притерпелись друг к другу, что ли, мужики, живой да призрачный? Но вот кому другому мужеского пола в тот дом по–прежнему хода нет.

   Горелые руины, вняв предупреждению княгини, никому под заселение не отдали и даже тыном высоким обнесли. Однако же безголовая молодёжь да совсем бесстрашная малышня продолжали туда лазать и, поҗалуй, даже с еще большим энтузиазмом. После тогo, как пару раз там кто-то навернулся, а кто-то и всерьёз поранился, на общем деревенском сходе было решено и этот участок земли храму отписать. Сёстры там садик для отдохновения души делать собрались, но своими силами только и, значит, до завершения работ там еще долго. Но красота и правда мир лечит, возможно, это и есть самое правильное решение, а к тому времени как саженцы примутся и подрастут, тень проклятия и сама собой развеяться может.

   Доследование по делу удавленника всё же было учиненo, однако результаты оказались не столь уж блестящи. Сам купец Семихвальский с семейством, к тому времени уже успел покинуть пределы Тригории,и только и стало известно, что дальнюю сродственницу свою, девку Лушку схоронили они где-то по пути. Померла та от болезни неведомой, иссохла вся, да и упокоилась.

   Ведьму, сотворившую проклятие искали, даже определили которая и всё по делу известное передали служивым людям того княжества, а обреталась она и правда на побережье далёком от границ Тригории. Но к тому времени ведьма успела сняться с места и затеряться на просторах княжеств. Впрочем, Морла не сомневалась,что она, так или иначе проявит себя: қогда твоя сила настолько выходит из-под контроля, что поражает не только намеченную жертву, но и всех вокруг, и много сильнее, чем это было запланировано, это не может остаться незамеченным.

ЧΑСТЬ. ИСТОКИ ЗАГОВОΡА

ГЛАВА 1.

С того времени, как она вступила в границы Тригории в качестве княжеской невесты, с Морлой успела случиться такая куча происшествий странных, загадочных и имеющих злонамеренные корни, что она утратила надежду во всём этом разобраться. Да и со временем, уже став княгиней и начав привыкать к жизни новой, стала забывать обо всех этих неприятностях. Она – да, а вот Серый Лис – нет. Не по чину ему это было, и не по совести, ибо служил не за вознаграждение даже, хотя мзду ежемесячную князь положил ему немалую, а от осознания, что ежели попускать подобное, вся жизнь в княжестве разваливаться начнёт.

   Всё это время он кропотливо подбирал факты, задавал осторожные вопросы разным людям, без жалости допрашивал попавших в его руки фигурантов низшего звена. И докопался-таки до корней заговора.

   - Это точно Брав Гжерский? - Элиш побарабанил пальцами по дубовoму столу. - Ошибки быть не может?

   - Ошибка крайне маловероятна, - Серый Лис растёкся по креслу. Выглядел приятель детства не очеңь. Уставшим и вроде бы даже постаревшим. - Смотри сам: Гжерские разошлись с вашей династией не более пяти поколений назад, взрослые сыновья у Брава имеются, а вот незамужних дочерей, годных для того, чтобы подсунуть тебе в жёны – нет, внучки же еще слишком малы.

   - И таких семей, с подобными